Вхід для користувачів
 




24 березня 2011

ИГОРЬ ПОСТУПАЛЬСКИЙ (1907-1989) ИЗ УКРАИНСКОЙ ПОЭЗИИ

Игорь Стефанович Поступальский начал печататься около 1925 года, позже публиковал стихи и статьи в литературно-художественных сборниках «Красной панорамы», выходивших в Ленинграде в 1928–1929 годах, в журнале «Резец» и других подобных ленинградских изданиях, (в те времена Поступальским жил именно там). Сборника оригинальных русских стихотворений так и не выпустил, хотя в различных архивах встречается его «самиздат» двадцатых годов – по меньшей мере первый и второй сборники выявлены. Много переводил украинских неоклассиков (во втором сборнике последний раздел из таких переводов и составлен). Помимо поэзии, известен как один из учеников К. Э. Циолковского. Поступальского считали скорее литературоведом, чем поэтом, хотя переводил он много и хорошо, – помещаемый ниже перевод из Рембо, в частности, появился в журнале «Красное студенчество» в 1931 году, в 1936 году эпизодически напечатался в книге Поля Валери «Избранное».

В тридцатые публиковался в основном как переводчик с украинского, за что и поплатился: арестованный в ночь с 26 на 27 октября 1936 года (вместе с Владимиром Нарбутом) по делу «об украинском националистическом центре в Москве» он оказался в одном лагере с Осипом Мандельштамом. Семен Липкин пишет в воспоминаниях, что всю «группу» (В. Нарбута, П. Зенкевича, П. Шлеймана-Карабана, Б. Навроцого и самого Поступальского, которому приписывалась инициатива создания «группы») «посадили по доносу Бориса Турганова, тоже переводчика с украинского, между прочим, одного из персонажей знаменитой “Иванькиады” Войновича». [Правда, дочь Павла Зенкевича, Евгения Павловна, сообщает, что донос на всех написал «“литературный деятель” Валерий Тарсис» (1906-1983), герой скандальной высылки из СССР в 1966 году; есть данные, что имели место оба доноса.

Поступальский побывал в лагере и ссылке, на пересылке «Вторая речка» под Владивостоком встречался с Осипом Мандельштамом (1938), с которым был знаком с начала тридцатых. После войны Поступальский все же оказался на свободе. Он активно включился в литературную деятельность; выпустил авторские книги переводов из Джозуэ Кардуччи (1950) и Леконта де Лиля (1960). Одна лишь издательская документация по изданию последней книги простирается с 1935 года по 1960 (лагерные годы во времена «оттепели» старались считать «эпизодом, замедлившим продвижение книги»); в папке мы находим отзывы, рецензии, редакционные заключения и следы творческой работы над книгой – Г. Шенгели, О. Румера, В. Нейштадта, Д. Бродского, Н. Балашова и десятков других людей, неизменно ценивших работу Поступальского очень высоко. Под его редакцией и часто в его переводе издавались не одни только украинцы (работу «для денег», которых у этого бессребреника отродясь не водилось, лучше не вспоминать): он подготовил к печати в «Литературных памятниках» издания Бодлера (1970), Эредиа (1973) и Рембо (1982), труды над Верленом и «полным Леконтом де Лилем», к которой он привлек не только С. В. Петрова и Вс. Рождественского, но куда меньше тогда известных М. Касаткина и М. Квятковскую, оборвала смерть. Правда, переводам Поступальского катастрофически не везло еще и в другом отношении: они регулярно подписывались в печати другими фамилиями: например, так случилось с переложениями из Максима Рыльского: впервые были они опубликованы в издании: «Альманах современной украинской литературы». Ред. И. С. Поступальский. – Л., 1930. В этом же издании – стихи М. Зерова в переводах Б. Лившица (а по «самиздатским» сборникам Поступальский известен нам еще и переводами из Павла Филипповича и Миколы Зерова – некоторые помещаем ниже). Иначе говоря, запрета на имя Зерова в 1930 году еще не было – но в 1990 году, в Киеве, в двухтомнике Зерова, эти переводы у Поступальского отняты и приписаны знаменитому неоклассику (без малейшей ссылки на первоиздание). Случалось, что переводы Поступальского из Горация (два всего, но ляп всегда ляп) подписывались именем Осипа Румера («Орел, хранитель молнии блещущей…» и «Хотел воспеть я брань и крушение…»).Близко знавшие его люди отзывались о нем как о чистейшем и образованнейшем человеке, и этому есть подтверждения среди документов: в РГАЛИ хранится, к примеру, письмо в защиту Георгия Шенгели, направленное им в редакцию «Нового мира», когда Иван Кашкин со своими ученицами затеяли травлю поэта. Помимо прочего, надо отметить, что Поступальский был билингвом – он писал стихи по-польски, в Польше его стихотворения изданы отдельной книгой “Wiersze” (1966).

Спецсообщение секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР

об антисоветской группе писателей Поступальского И.С., Карабана (Шлеймана) П.С. и Нарбута В.И.  1)

23.06.1936

1. Поступальский Игорь Стефанович, 29 лет, беспартийный, поэт и переводчик украинской литературы (Садово-Самотечная, д. 4, кв. 7).

2. Карабан (Шлейман) Павел Соломонович, 45 лет, беспартийный, литератор и переводчик с украинского языка. До 1934 г. жил на Украине, был связан с рядом видных украинских писателей, впоследствии репрессированных. После приезда в Москву работает переводчиком в Госиздате (Хавский пер., д. 15, кв. 2).

3. Нарбут Вл[адимир] Ив[анович], поэт, бывш[ий] член ВКП(б), исключен из партии в 1931 г. за предательское поведение во время ареста его деникинской контрразведкой в 1919 г., бывш[ий] зав[едующий] издательством «Земля и фабрика», бывш[ий] зав[едующий] отделом печати ЦК ВКП(б). Чл[ен] Союза сов[етских] писателей (Курсовой пер., д. 15).

Инициатива создания группы принадлежит Поступальскому, который в начале августа 1935 г. предложил Карабану, поэту Турганову, работающему преимущественно как переводчик, <...>2 организовать независимую от Союза советских писателей литературную группу близких по духу писателей.

Несколько позже к группе примкнул В.Нарбут, быстро занявший ведущее положение в группе.

На собрании от 23.Х.35 г. группа, по предложению Карабана, была названа «Объединение стариков».

На систематически организуемых сборищах группы в антисоветском духе обсуждаются общеполитические и общественно-литературные вопросы, причем инициатива обсуждения этих вопросов, как правило, принадлежит Поступальскому и Нарбуту.

Для характеристики установок группы ниже приводятся наиболее характерные высказывания членов группы на собраниях последней.

1. Поступальский:

«Надо создать небольшое общество, состоящее не только из москвичей, но и из писателей нац[иональных] республик. В задачу этого общества должно входить чтение и обсуждение произведений, которые сейчас пишутся, но не могут быть напечатаны, для того, чтобы эти произведения легли в сознание хотя бы немногих людей, иначе исчезнет традиция большой литературы» (9.VIII.1935 г.).

«История все разберет. Наши биографы раскопают все стихи, которые сейчас не печатают, как мы сейчас раскапываем жертвы царской цензуры. Я в этом не сомневаюсь. Настоящие вещи не исчезнут. А пузыри, хотя бы и красные, всегда лопаются» (на собрании 23.Х.35 г.).

«По существу, конечно, мы живем позорно, пробавляясь переводами, но будущее поколение простит нам этот позор. Ведь тогда все будут знать, что мы не по своей воле молчали. Я даже статьи и то бросил писать потому, что нельзя высказать ни одной настоящей мысли» (собран[ие] 18.I.36 г.).

«Сейчас все-таки происходит сдвиг в сознании людей. Я думаю, что новая культура – это по существу старая. Все больше и больше читают классиков колхозники и рабочие. И я еще не знаю, что будет, когда страна заживет прилично. Молодежь наша идет не тем путем, что шли старики. Они живут интересно и своеобразно. Сейчас всему этому дается ложная окраска. А по существу я вижу в будущем такой расцвет индивидуализма, какого не было с начала века. Литература возникнет тогда, когда будут писать об этом индивидуализме. Образ большевика никогда не будет дан. Большевики с каждым годом вырождаются. Часть превращается в чиновников, часть в сановников, часть в типичных буржуа. Я могу себе еще представить большевика до НЭПа или во время коллективизации. А сейчас уже трудно встретить. Даже физический облик большевика исчезает. Брюшко, осанка делаются буржуазными. Щербаков и Кирпотин – эти ленивые и равнодушные люди – типичны. Ведь это позор, когда русской литературой, которой все-таки руководили Белинский и Некрасов, руководят такие куклы» (собр[ание] от 7.V.36 г.).

«Все дело в том, что литературой управляют фельдфебели, – и в Союзе писателей, и в издательствах сидят эти фельдфебели и душат.

Вот самоубийство Дементьева. Теперь заявляют, что он больной. А как он жил? Под Дементьевым ходит еще сто человек, потенциально готовых к самоубийству. И какое это самоубийство? Это самое настоящее убийство. Союз – это отвратительная канцелярия бездушных людей, где заботятся о верхушке в десять человек, а молодежь гибнет» (на собрании от 1.XI.35 г.).

«Надо быть осторожным. Вот молодого парня Шевцова посадили. Людей побольше не тронешь, так уже за детвору берутся.

А главное, никто не хочет знать, что этими мерами нельзя оздоровить литературу. Мне руководство литературой напоминает казарму. Унтер-офицеры и вахмистры следят за порядком. Все же настоящие люди уходят в нору.

Получилось интересное положение: поэты кормятся переводами, прозаики – очерками и командировками, критики – казенным пайком, разными горьковскими кормушками, а писать некому. Вахмистры все могут сделать, но нагайками не выбьешь „Войны и мира“» (на собрании 2.V.36 г.).

«Руководство нам говорит: покажи необычайность жизни, большевиков, то-се. А что же может сделать талантливый человек, если не получается ничего необычайного? У нас только и было необычайного, что гражданская война; на ней вырос[ли] Бабель, Фадеев, Шолохов, а теперь нет дрожжей, на которых расти можно было бы. Олеша же вырос тем, что тосковал и завидовал необычайности, показав одновременно, что никакой необычайности нет, что это мыльный пузырь, сильно раздутый, [что это] пошлость, – и воплотил ее в образе большевика. Ведь наша необычайная действительность – это миф. Сто семьдесят миллионов человек работают, работают довольно неважно, их называют ударниками, стахановцами, платят гроши, – и все удивляются. Если сравнить с Германией или Америкой – мы работаем плохо, без энтузиазма. Как же могут писатели передать энтузиазм, которого фактически нет. Все кричат: „большевик, образ большевика дайте“. А скажите, товарищи, положив руку на сердце, кто видел из вас настоящего большевика? Ну, хотя бы в нашей области, писателя, издателя, редактора видели вы?

Наш народ еще не оформил своего народного сознания, это будет не раньше, чем через десять лет, когда народ забудет голодные дни, если не будет войны. Тогда можно будет говорить о литературе. А сейчас литература – это запретное занятие; мы делаем вид, что мы всамделишные литераторы, а наверху делают вид, что нами руководят» (собран[ие] 7.V.36 г.).

3. Карабан:

«Русская литература сейчас, как стреноженный конь, плетется, топчется на месте, а когда-то была самой лучшей в мире. Интересно, что и коммунисты, для которых теперешнее положение ограничено3, тоже пишут плохо. По-видимому, они ходят в путах. Вот от нас требуют религиозной веры и карают за малейшее сомнение, но разве интеллигентный, мыслящий человек может верить без оглядки, как неграмотный мужик» (собр[ание] 7.I.36 г.).

«Сегодня мне говорил Олеша, что трудности заключаются в том, что невозможно воспевать в радужных тонах нищету, – и в этом именно и есть трагедия.

Мы ужасные нищие, это мучает всех честных людей, поэтому и у нас пустили в литературу столько бездарных барахольщиков. Ведь настоящие честные писатели особенно ценных вещей не напишут, и, если они совсем не молчат, как Бабель, Олеша, Сейфуллина, то это потому, что им важно писать что-то, чтобы влезть в обойму и чтобы потом можно было бы молчать. Иные же остаются за бортом» (собрание от 14.XII.35 г.).

После первых <...> совещаний членами группы была установлена связь с украинскими писателями Бажаном, Рыльским, Панчем, Копыленко, Семенко и др[угими] и армянским националистически настроенным писателем Егише Чаренцом. Впоследствии связи с писателями нац[иональных] республик расширились и укрепились. Из московских поэтов в группу был вовлечен П. Зенкевич.

Поступальский и Турганов в настоящее время почти монопольно переводят украинцев Бажана, Рыльского, Панча на русский язык и продвигают их издание.

Со своей стороны Бажан близко связан с рядом националистических поэтов Грузии и лето прошлого года провел в Грузии, работая над переводами грузинских поэтов на украинский язык.

Встречи между членами группы Поступальским, Карабаном и Тургановым, с одной стороны, и с украинскими писателями, с другой, происходили как во время поездки первых на Украину летом 1935 г., так и впоследствии при приездах украинских писателей в Москву.

23.I.36 г. состоялась встреча членов группы Поступальского, Карабана и Турганова с украинскими писателями Копыленко, Панчем и Первомайским, во время которой обсуждалось положение в литературе и в Союзе сов[етских] писателей. При этом Копыленко и Панч тенденциозно освещали положение литературы на Украине и в своих оценках высказывали взгляды и настроения, совпадающие с взглядами членов группы.

На собрании группы, состоявшемся 1 мая на квартире вдовы Багрицкого, кроме москвичей Поступальского, Нарбута и Турганова присутствовали украинские поэты М.Бажан, Семенко (б[ывший] вождь украинских футуристов) и грузинский писатель Лордкипанидзе.

На этом собрании Поступальский вновь поставил вопрос о необходимости создания особой организации писателей в противовес Союзу советских писателей. Поступапьский заявил: «Интересно, что во всех республиках товарищи думают одинаково. Хорошо было бы сделать союз настоящих людей. Чаренц мне говорил, что если бы создать опять общество любителей словесности, – а ведь это идея, – там были бы только настоящие люди. Безыменские и Жаровы туда бы не могли попасть.

Собрали бы по республикам человек сто писателей без кавычек. Вот это бы был союз. Вот мы ведь фактически связаны человек десять, почему бы не распространить это дело. Работаем вместе, боремся с халтурой, надо крепче связаться, устроить народный фронт против литературы, не имеющей право на существование».

Отвечая Поступальскому, Бажан сказал: «такой фронт уже существует», а Семенко заявил: «я не знал, что в Москве так здорово борются за новые идеи, это очень интересно. Надо нам на местах тоже взяться покрепче».

На следующем собрании 7.V.36 г. Карабан сообщил членам группы, что он договорился с Семенко, чтобы тот подробней потолковал с некоторыми украинцами о «Союзе старейших», как он назвал будущую организацию.

На этом же собрании Нарбут сообщил, что он говорил по поводу группы с Борисом Корниловым и рекомендовал остальным членам группы принять его, подчеркивая при этом, что Корнилов, как «интересный, смелый, при том не кающийся каждый раз человек, может всегда пригодиться».

В самое последнее время активность этой группы значительно повысилась.

Сборища группы стали проходить чаще (9.V, 24.V, 28.V, 17.VI, 22.VI), и вопросы дальнейшего расширения и организационного оформления группы стали предметом постоянных обсуждений на указанных сборищах.

На собрании группы 24 мая украинский поэт Бажан говорил на тему о национализме и высказал мысль, что национальные стремления всегда ведут к политической борьбе за самостоятельность: «Вот я сейчас был в Сибири и Ойротии. Там интереснейшие явления. Ойроты – народ, насчитывающий всего 80 000 человек и, казалось бы, не имеющий никакой перспективы в будущем, живет серьезнейшей политической жизнью. Оказывается, они стремятся отделиться и быть самостоятельным государством. Там сейчас раскрыли подпольную организацию, в которой замешана вся местная интеллигенция – поэты, писатели, художники и политические работники. Многие из них члены партии, и это не помешало им.

Украинские дела с изъятием тысяч людей у нас еще крепко в памяти. Что все это означает? Каждый народ и народность желают быть самостоятельными, иметь своего правителя. Это заложено в сознании людей, любящих свое отечество. Попробуйте предложить немцам, чтобы они стали нашими подданными, и за это каждый получит любые блага, – не согласятся, даже безработные не захотят. Это надо помнить. У нас за это людей расстреливали, а ведь это единственный выход».

И.Поступальский на этом же собрании говорил, что новая конституция, возможно, облегчит дальнейший рост их группы: «Не забывайте, что будет новая конституция, и тогда можно будет и организационно распространять свое влияние. Не буду сейчас говорить, но у нас есть еще активные люди, которые могут бороться, но надо только найти их и объединить их усилия».

28 мая в группу был вовлечен новый участник литератор Грифцов, причем на этом собрании И.Поступальский высказал твердую уверенность, что к концу года группа будет прочно организована: «Я думаю, что к январю у нас будет налажена группа людей, и тогда мы сможем чувствовать почву под ногами».

На сборище группы 17 июня И.Поступальский выступил в резко антисоветском духе по вопросу о новой конституции и вновь говорил о необходимости немедленно приступить к расширению связей группы: «В конституции много слов, которые в жизни ничего не дадут. Все эти свободы липовые, и все это скоро будет ясно всему народу. Я даже стишок сочинил:

„При новой конституции
Не будет проституции,
Сама ведь конституция
Сплошная проституция“.

Но все же сейчас можно будет попытаться что-то высказать, а когда мы выступим, к нам сразу придет много людей. Нашей задачей должно стать создание небольшого союза в масштабе Москвы, Ленинграда, Киева, Харькова, Тифлиса. Этого будет достаточно. Если там будет человек сорок, то влияние у нас будет огромное. И срок – не позднее января – февраля 1937 года. Лето мы используем все для этой же цели».           

Нач[альник] 6-го отделения СПО ГУГБ НКВД

капитан государств[енной] безопасности Стромин

ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 3. Д. 121. Л. 61–69. Подлинник. Машинопись.

Примечания

1) На спецсообщении имеется резолюция: «Разослать т[т]. Ягода, Агранову, Прокофьеву. Нач[альник] секр[етно]-полит[ического] отдела Г.Молчанов».

2) Здесь и далее данным знаком обозначены изъятия с упоминанием источника информации (псевдоним осведомителя и т.п.), сделанные при рассекречивании документа.

Здесь перепечатывается с сайта http://www.alexanderyakovlev.org/

 

На фото: Игорь Поступальский, 1935
 

ИГОРЬ ПОСТУПАЛЬСКИЙ (1907-1989) ИЗ УКРАИНСКОЙ ПОЭЗИИ

ИЗ УКРАИНСКОЙ ПОЭЗИИ

МИКОЛА ЗЕРОВ
(1890–1937)


ОВИДИЙ
          Suppositum stellis numquam tangentibus aequor…
             Ovid, Trist, III, 10, 4

О братство давних дней! О славная корона!
Откликнись же хоть раз на жалобы Назона,
Седого, дряхлого, забытого в стране,
Где круглый год ветра, да тучи в вышине,
Да моря тяжкий рев, да варварская стужа…
Убогий, дикий край! Весною грязь и лужи,
А летом только степь. Ни дремлющих садов,
Ни виноградников, ни золота хлебов,
А там морозы вновь, и небо мглой закрыто,
И вот скрипят возы, по льдинам бьют копыта,
Врывается Сармат и всё крушит окрай,
И пленных толпами уводит за Дунай.

АРИСТАРХ

В столице мировой, на торжище идей,
В музеях, портиках и тишине аллей,
Александрийских муз пустое поколенье,
Поэтов рой гудел средь праздности и лени.
Они следили шаг литературных мод.
Сплетали для владык венки бесславных од
И грызлись меж собой при каждой новой встрече.
Но угол был один, куда пустые речи
Не смели проникать: спокойный кабинет,
Где мудрый Аристарх, филолог и эстет
Для будущих веков – на смех крикливой моде
Зарылся в вечный текст Гомеровых рапсодий.

МАКСИМ РЫЛЬСКИЙ
(1895-1964)

* * *

Когда качнутся гребни бригантины
       На гребнях вод,
От девушки страны пустынной
       Моряк идет.

Взовьется парус, крикнет птица,
       К волне припав,
Тогда слезой осеребрится
       Ее рукав.

Есть край иной, другие травы,
       Есть вольный свет.
Подарит им он свой кудрявый
       Простой привет.

И девушка другая кинет
       Канат во мгле,
Когда причалят бригантины
       К чужой земле.

КИТАЕВ

Он рукавом развеял тучи,
Поднявшись волнами вершин.
Китаев сладкий и могучий,
Благоуханный сельный крин.

Сквозь запах ладана тяжелый,
Сквозь мрак свечи и клобука,
Как взоры грешницы веселой,
Смеются годы и века.

Пусть, полный плача и обиды,
Несется колокольный зык,
Пусть у Евстафия Планиды
Окаменел суровый лик,

Пусть богомольцы неустанны
У перепуганных икон,
Пусть прежрекает Первозванный
Царей, господ, венец и трон, -

Уже с клюкою пилигрима
В другие села и сады
Направлен шаг неутомимый
Григория Сковороды.
 
На фото: Обложка книги Игоря Поступальского о Давиде Бурлюке (США, 1931)



Коментарі

 


RSS 2.0 contacts home