Вхід для користувачів
 




21 березня 2011

Вениамин СПИВАК: О братьях-раввинах Вайсблатах и «Вечном календаре»

Мой дед –Мордехай-Дов Вайсблат умер в 1930 году, когда мне исполнилось девять лет.

Видел же я его в последний раз  в восьмилетнем возрасте. Мама, бывало, возила нас с сестрой к деду в Житомир каждое лето на пару недель, и, несмотря, на малолетство, я хорошо его запомнил. Дед  был в Житомире раввином, и, как я совсем недавно узнал, был в ту пору уже Главным раввином. 

Вениамин СПИВАК: О братьях-раввинах Вайсблатах и «Вечном календаре»

 

На фото: Братья-раввины - Нахум и Мордехай Вайсблаты. 

Я и сейчас вижу его, как будто  он стоит перед моими глазами: очень красивый, рослый мужчина, жгучий брюнет с усами и окладистой черной бородой. Его глаза, казалось, излучали ум и доброжелательность к окружающим,  а к нам  - его  внукам - нескрываемую любовь. Дед приучал меня к еврейским обычаям, к утренней молитве, к омыванию рук, и делал это настолько ненавязчиво, что я ощущал и в этом проявление любви. Он брал меня в синагогу, и мне было любопытно и приятно видеть, с каким почтением  относились к моему деду люди. Несколько раз мне пришлось видеть «динтеру»,- это когда к раввину – моему деду, приходили люди, чтоб он их рассудил, или просто за мудрым  советом. Разумеется, я не привлекался к пониманию возникших проблем. Помню, что лишь однажды я спросил деда об отношении к  религии, ведь в школе нам уже успели внушить неверие в Бога. Дед не стал со мной дискутировать, только как-то горько улыбнулся и сказал: « Надо верить. Вырастешь, выучишься  - сам поймешь». И тут же, как обычно бывало, поручил мне выучить отрывок – «посык» из танаха. За каждый такой отрывок я получал три, а то и целых пять копеек на мороженное.

Сам дед целыми днями сидел в своем углу за  маленьким столом, отгороженном этажерками с, казавшимися мне, огромными томами книг, которые непрерывно изучал. Но, когда я приезжал к дедушке, он ежедневно находил час-другой, чтобы поговорить со мной, рассказать какую-либо притчу из танаха, или хасидский рассказ.

Жили дедушка с бабушкой в очень скромной съемной квартире. В сущности, у них была одна, правда большая, комната. В центре этой комнаты стоял большой обеденный стол. За ним не только обедали, но и сидя за этим столом, дедушка принимал посетителей. Как я уже упоминал, в одном из углов той же комнаты был оборудован «рабочий кабинет» деда. Вторая проходная комнат была универсальной по назначению: прихожая, умывальня,  кухня и все остальное, что может  понадобиться. Туалет был во дворе, воду приходилось покупать в будке, расположенной у дворовых ворот (ведро - 2 копейки), и нести по деревянной невысокой лестнице на широкий балкон-веранду, с которой открывались двери в квартиры.

Дед стал  раввином в Житомире в 1924 году. До этого он был раввином в местечке  Веледники Овручского района, отчего до конца своей  жизни, и в Житомире и окружности деда называли «дер веледникер  рув», т.е. раввин из Веледников. Потому что именно там, в годы предшествующие грядущей революции, он приобрел известность как человек мудрый, уравновешенный, глубоко и убежденно религиозный.

О Веледниках мне рассказывала мама, чья молодость прошла в том местечке. (Кстати, Хаим Нахман Бялик в  стихотворении, посвященном  памяти своей мамы употребил  иное название местечка –Виледник). Со слов же моей мамы, тогда в Веледниках находилось множество еврейской молодежи различной политической ориентации и проходила достаточно бурная общественная жизнь. В качестве примера мама называла очень бедную семью Кагановичей, в которой пятеро братьев стали большевиками, а также злосчастную Фаню Каплан,  угодившую к левым эсерам.

Сама мама, разумеется,  сочувствовала  сионистам, но будучи дочерью Главного раввина, не вступала  ни в какие партии, стремясь, как и  ее отец,  держать «равновесие » в местечке, избегая прямых политических столкновений.

Мой дед  родился в 1875 году в местечке Народичи  Овруцкого округа Житомирской области. Семья была многодетной и бедной, и когда в 1886 году умер отец,  на руках,  не работавшей матери, остались, кроме одиннадцатилетнего Мордхе, еще две младшеньких дочки. Теперь он становился старшим и ответственным в семье. 

Со временем, пришлось обратиться за помощью к старшему брату Нахуму, который к тому времени преуспел, благодаря выдающимся способностям и трудолюбию:  он выучился на раввина и получил эту должность в небольшом городе Малин вблизи Киева. Нахум Вайсблат был старше деда на 11 лет – он родился в1864 (или в 1865) году в тех же Народичах, и с детства был очень слабым и болезненным  ребенком, в связи с чем, не мог даже посещать обычный хедер.

Мама возила его  к различным местным цадикам («праведникам») и, по семейному преданию, ему помог чернобыльский цадик, который предсказал ему здоровье, благополучие и большие успехи. Как сказано выше, Нахум действительно очень преуспел, и вскоре приобрел в Малине большой авторитет, благодаря блестящим проповедям в синагоге, мудрым и справедливым решениям  на динтерах, хорошему преподаванию в йешиве и образцово налаженной благотворительности.

Своего младшего брата он, после смерти отца, пригласил к себе в  Малин,  устроил на учебу в свою йешиву,  и предоставил возможность подрабатывать частными уроками. 

Сам Нахум  в этот период усиленно работал, используя свои блестящие математические способности для создания задуманного им «Вечного календаря», в котором сочетались  бы «солнечный» и «лунный» календари, учитывались бы религиозные и светские праздники. Календарь был создан к 1890 году. По нему можно было определить любую дату  в  прошлом, настоящем и будущем. Образец календаря был направлен в Петербург в адрес Правительства и нашел положительный отклик Императорского Двора. 

Для того чтобы реализовать календарь на рынке, требовалась поддержка влиятельных лиц. Рав  Нахум  обратился за помощью к приобретшему в те годы огромную популярность в еврейской среде Шолом-Алейхему. Семейная легенда утверждает, что при первом обращению Нахума к выдающемуся еврейскому писателю, тот решил проверить его математические способности и предложил ему решить задачу-головоломку, на что отвел три дня. Но рав Нахум, выслушав условие задачи, озадачил самого писателя, найдя решение тотчас, незамедлительно. С тех пор недоверие исчезло и дружба с писателем продолжалась много лет.  Не знаю, насколько протекция Шолом-Алейхема содействовала реализации «Вечного календаря», но несомненно, она повлияла тогда, когда в1902 году при появлении вакансии Главного раввина в Киеве,  - она была предложена,  и.разумеется,  с восторгом  принята,  раввином из Малина Нахумом Вайсблатом. 

Нужно ли пояснять, что очутившись в прекрасном  городе  Киеве со значительной, несмотря на ограничение  чертой оседлости, еврейской общиной, Нахум Вайсблат с вдохновением принялся за дело и вскоре приобрел авторитет деятельного и сведущего раввина. Его  большая квартира на улице Жилянской, неоднократно посещавшаяся видными деятелями еврейской культуры, и всегда наполненная еврейской молодежью (одних детей у  него было 11 человек),  стала одним из центров еврейской культуры в Киеве. Несмотря на все потрясения, происходившие в стране, и с особой силой в Киеве первой четверти ХХ века (например,  погромы 1905 года и Дело Бейлиса), Рав  Нахум Вайсблат не оставлял своего поста, умело лавируя в бурной общественной жизни того периода, неизменно защищая свою веру и доверившихся ему верующих. Он умер в  1925 году в возрасте 60 лет, насколько я помню, от онкологического заболевания.

Из упомянутых выше 11 детей Рава Нахума (8 сыновей и 3 дочери), я лично был знаком с  семью.  Все они были достойными и высокообразованными людьми. Среди них были выдающиеся -  историк искусства, литератор и переводчик профессор Владимир Вайсблат , профессор-стоматолог Соломон Вайсблат, врачи разных специальностей, художник Иосиф Вайсблат. Два сына Рава Нахума – медики Арон и Эмилий Вайсблаты,  погибли, защищая свою Родину в самом начале Отечественной  войны.

Менее удачно сложилась жизнь моего деда: получив максимально из того, что возможно было получить в йешуве своего брата, он рано женился – в 20 лет, и хотя жена его - Гитл (моя бабушка), оказалась верной, хозяйственной и очень  преданной ему спутником жизни, - эта ранняя женитьба еще больше привязывала его к той местечковой еврейской среде, которую великий  Шолом-Алейхем обрисовал в своей  Касриловке.

Женившись, дед переехал  неподалеку - в местечко Олевск, откуда родом была его жена. А менее чем через год его призвали в российскую армию и направили служить в город Белосток.        

Трудно себе представить как деду удалось приспособиться  к этой чуждой ему армейской среде, с ее грубостью, насмешками и издевками. Невозможно вообразить, как он мог соблюдать хоть какую-то кошерность в своем питании.  Как-то, в малолетстве, я спросил об этом деда. Он ответил, не вдаваясь в детали: «Было очень трудно, особенно в «тирануте» ( период первичной подготовки). Но помогала Вера …и люди».

После окончания тиранута солдатам периодически стали разрешать отпуска в город. Не имея никого близкого в городе, дед мой заходил в местный бейт-мидраш (семинарию). Ему были интересны лекции и дискуссии, которые велись там. Вскоре он и сам начал активно в них участвовать. Столь активно, что вскоре  кто-то из преподавателей предложил ему выступать с проповедями на религиозные темы в местных синагогах.

Появление в синагогах проповедника в солдатской  форме привлекло внимание верующих. К тому же его выступления оказались злободневными, очень интересными и содержательными. На них стали заходить зажиточные и влиятельные люди. В конце концов они как-то выкупили проповедника из армии.

Дед вернулся в Олевск, но прежняя работа еврейского учителя его уже не устраивала. При поддержке семьи он закончил семинарию в Бобруйске, успешно сдал экзамены на право занимать пост раввина,  и в  феврале 1913 года, стал раввином в маленьком местечке Елизаровка. Но  в 1914  году началась Первая мировая война,  и в канун Пасхи 1915 года  Елизаровку,  заполненную тысячами русских солдат,  пришлось покинуть.

Семья деда вернулась в Олевск, который был несколько дальше от фронта. И вскоре деду предложили место раввина в Веледниках, которое он занимал до 1924 года.

В начале 1920х годов у деда испортились отношения с местной властью, из-за ее намерения конфисковать золотые украшения свитков торы в синагоге.  Одновременно,  по просьбе житомирян, в прошлом проживших в Веледниках,  деду поступило приглашение занять место Главного раввина в  Житомире.  Дед принял приглашение, и вскоре приобрел в Житомире большое уважение за свои глубокие знания и твердые убеждения в законах  Веры, за справедливость и чуткость при решении спорных   вопросов, за скромность и близость к простому народу.

В 1930 году мама поехала в Житомир, и вскоре вернулась оттуда вместе с отцом, сообщив мне, что дедушка умер от рака желудка.

Вместе с ними приехала бабушка Гита, которая в последующие годы жила с нами в Киеве до июля 41-го года, а затем, оставшись в Киеве, погибла в Бабьем Яру.

Выше я говорил, семья  деда была большой  -  два сына и три дочери. Обязан сказать несколько слов о его старшем сыне – Якове, известном в Израиле по имени  Яков Бар-Мидот  (Вайсблат) – ( יעקב בר-מדות ( ווייסבלט

Волею судеб, он был разлучен с семьей  и некоторое время проживал в Польше, работая в банках и став фунционером сионистского движения. С 1932 года он переехал в Палестину. Умер он в 1975 году в должности Генерального секретаря крупной израильской партии.  Он, в меру возможности поддерживал почтовую связь с родителями, а в 1930 году в Тель-Авиве издал книгу о своем отце и дяде, откуда мною почерпнуты некоторые данные и фотографии.  А в 1978 году вышла в Телль-Авиве его книга «50 лет в сионизме».

Вениамин Спивак (1921-2015), полковник медслужбы в отставке, фронтовик, бывший киевлянин (Израиль)                  


Главный раввин Киева Нахум Вайсблат (1864-1925) [ 43 KB ]
Вечный календарь. Сочинение Н.Вайсблата [ 69 KB ]



Коментарі

 


RSS 2.0 contacts home