Вхід для користувачів
 




3 вересня 2016

Наталия СЕМЕНОВА Выбор Щукина: киевский норвежец Христиан Крон

Знаменитых коллекционеров мы знаем по именам, а вовсе не по портретам. Принадлежавшие им шедевры говорят о них гораздо больше, нежели их собственные изображения. Сергея Ивановича Щукина, галерею которого называли «Московской академией нового вкуса», проблема собственной иконографии заботила мало: фотопортретов его и тех сохранились считанные единицы.

Иван Абрамович Морозов, чье собрание ничем не уступало щукинскому,вел себя иначе. Свой портрет он заказал Валентину Серову, лучшему отечественному портретисту, который изобразил его на фоне сочного матиссовского натюрморта.[1] Выбрав в качестве «задника» картину французского модерниста, Серов сознательно европеизировал свою модель, превратив русского купца не то «в модного депутата, не то свежего банкира, интересующегося искусством», как выразился Абрам Эфрос.

Морозов, в отличие от Щукина, приобретал не только французскую, но и русскую живопись, поэтому его собрание состояло из двух равноценных (во всяком случае, по количеству) коллекций. Покупая работы Коровина, Серова, Головина, Машкова, Ларионова и Гончаровой, владелец закрытого для публики особняка на Пречистенке помогал русским художникам «материально», в то время как хозяин галереи в Большом Знаменском переулке – «морально». Сергей Иванович Щукин выбирал картины только сам, современных русских художников не покупал, зато охотно пускал в особняк художественную молодежь, реагировавшую на увиденное «как эскимосы на патефон». Овеществленный результат щукинского просветительства – искусство первой волны русского авангарда: ученики Школы живописи писали под Сезанна, «матиссничали», дробили форму а ля Пикассо. «Восторженные пояснения» седовласого коллекционера потрясали академические основы преподавания, «революционировали молодежь и порождали немедленную фанатическую подражательность». В итоге, каждый из участников тандема «Щукин-Морозов» по-своему поспособствовал рождению русского авангарда, ныне официально признанного вершиной отечественного искусства.

Первым, кому Сергей Иванович согласился позировать, стал Анри Матисс, любимейший его художник. В 1912 году в Париже, где Щукин бывал дважды в году, был сделан большой рисунок углем, в котором Матисс чуть утрировал черты необычного щукинского лица – тут и огромный «рот до ушей», и вспученные губы, и «китайские глазки-щелочки», доставшиеся Щукину по материнской линии, от Боткиных.[2] Сеансы, один или несколько, состоялись вскоре после исторического визита Матисса в Москву, где мэтр, наконец, увидел «музей своего искусства» воочию.[3]

По совпадению, 1 ноября 1911 года, когда Анри Матисс гостил в Москве, был официально утвержден устав общества «Бубновый валет», и С.И. Щукин, его гостеприимный хозяин и «идеальный патрон», ответил согласием на предложение вступить в ряды нового объединения. На устроенном накануне приеме в честь парижского гостя собрались художники и писатели, в том числе, «целая группа московских Матиссов … главным образом из компании “Бубновых валетов”. Среди них Кончаловский, пейзажист Ларионов, Машков … самый “левый” из всех “Валетов” Бурлюк … Матисс много беседовал с художниками … Он обещал на днях посетить Кончаловского и Машкова».[4]

Анри Матисс покинул Москву 10 ноября, а 23 января 1912 года открылась выставка картин общества «Бубновый валет», в которой приняла участие группа французских художников: Пабло Пикассо, Фернан Леже, Анри Ле Фоконье, Кес Ван Донген, ну, и, конечно, сам Матисс. Украшением экспозиции «Бубнового валета» следующего, 1913 года, стала картина Анри Руссо «Муза, вдохновляющая поэта. Портрет Гийома Аполлинера и Мари Лорансен» (1909), «одолженная» С.И. Щукиным, не имевшим обыкновения давать принадлежавшие ему работы на выставки. Наряду с именами Машкова, Кончаловского, Фалька и Татлина участниками выставки 1913 года были и менее известные художники. Например, живший в то время в Киеве норвежец Христиан Крон.[5] Забегая вперед, заметим, что в годом раньше в Киеве состоялась персональная выставка художника; встретим мы его и среди участников двух последних выставок общества «Бубновый валет», устроенных в 1916 и 1917 году, – в них он будет фигурировать уже как полноправный член общества.[6]

Однако для нашего повествования гораздо важнее факт участия Христиана Крона в выставке «Московский салон», проходившей весной 1912 года. На ней он показал три работы: № 121 «На рыбном промысле», № 122 «Портрет» и № 123 «На взморье, Христиания».

По составу «Московский салон» образца 1912 года разительно отличался от первой выставки общества. Если участниками прошедшей в феврале 1911 года выставки были многие бубновалетовцы (Н.С. Гончарова, П.П. Кончаловский, А.В. Лентулов, К.С. Малевич, И.И. Машков, А.А. Экстер), то в каталоге второй выставки знаковых имен представителей русского художественного авангарда (за исключением Экстер, а также голуборозовцев Павла Кузнецова, Василия Денисова и Николая Рябушинского) мы уже не встречаем. Зато среди шестидесяти пяти ее участников оказываются будущие портретисты С.И. Щукина: тогдашний воспитанник МУЖВЗ Дмитрий Мельников[7] и Христиан Крон.  

В 1915 году Христиан Крон с женой переезжают из Киева в Москву. «Левшинский пер., 12, студия» – такой адрес указывает художник, посылая работы на выставки.[8] У него за плечами недолгое пребывание в Академии художеств в Санкт-Петербурге, студия Шимона Холоши в Мюнхене, Академии Витти и Ла Палетт в Париже. Обвенчавшись в 1907 году с Юлией Хольмберг, художницей русско-скандинавского происхождения, Крон укрепляет связи с русскими художниками, живущими в Париже. Поселившись в 1908 году в Киеве, он делается активным участником выставок: уже в 1909 году мы встречаем его на «Салоне Издебского» в Одессе, а в 1912 году – на «Бубновом валете» и ««Московском салоне» в Москве. Его имя фигурирует и в каталоге легендарной выставки «1915 год», проходившей с 23 марта по 26 апреля вХудожественном салоне К.И. Михайловой на Большой Дмитровке, 11. На ней Крон выставил четыре работы: «Nature Morte» (№ 51а), «Эскиз» (№ 51б); под № 52в и № 53г значились портреты скульптора г-жи Гольдман и г-жи Герман.[9] Если о личности г-жи Герман сказать что-либо определенное сложно, то г-жа Гольдман – это конечно же Нина Ильинична Нисс-Гольдман, которая с 1911 по 1914 год жила в Париже, а с 1915 года становится участницей московских выставок.[10]

Выставка «1915 год», объединившая левых художников Москвы и Петрограда, для многих ее экспонентов оказалась судьбоносной, прежде всего для Марка Шагала и Христиана Крона. Иван Абрамович Морозов приобрел для своей коллекции «Парикмахерскую» Шагала, а Сергей Иванович Щукин доверил Крону написание своего портрета. Выбор Щукина вызвал настоящий шок среди художников, даже и не помышлявших попасть в особняк на Знаменке иначе, чем в роли посетителей. «Позавчера опять был у Щукина, где было много народу… Щукин у меня ничего не покупает. – Он еще весьма далек от подобных идей. Думаю, только большой успех в Париже мог бы побудить его на это. Но откуда взять сей успех», – с горечью писал Василий Кандинский в ноябре 1912 года подруге, художнице Габриэле Мюнтер).[11]

«Между прочим, вот тебе последняя новость из московской художественной жизни. С.И. Щукин выкинул нумер, – сообщал в мае 1915 года Антонине Софроновой муж, художник Генрих Блюменфельдт. – Пожелав иметь свой портрет, но, не имея возможности поехать за границу, и, в то же время, не желая изменять своему принципу в отношении русских художников, он как-то утром поехал в мастерскую норвежца Крона и предложил ему написать себя ''как можно проще''. Крон написал его в два часа. Как рассказывают видавшие потрет, нарисовал плоскую рожицу похожую на Щукина, вправил ее в воротник и начало сюртука и все это раскрасил французистыми цветами…».[12]

Столь красочная цитата нуждается в комментарии. Слова о нежелании «изменять своему принципу» подтверждают неизменность позиции, которой все пятнадцать лет собирательской деятельности придерживался С.И. Щукин – приобретать исключительно иностранных, в первую очередь, французских художников. С началом Мировой войны, отрезавшей Россию от Европы, Щукин полностью прекратил пополнять галерею. Именно поэтому становится понятней потрясение, испытанное автором письма, оказавшегося единственным документальным подтверждением даты первого сеанса.

Согласно Блюменфельдту, Крон начал работать над портретом в мае. Закончил же он погрудный портрет коллекционера только к декабрю 1915 года, о чем свидетельствует подпись и дата.[13]  Параллельно, вероятно, шла работа над вторым портретом, в рост: он также имеет подпись и точную дату: «январь 1916 года».[14] Своим обобщенным рисунком и цветовой гаммой портреты стилистически близки к работам Матисса, с которыми Крон наверняка  был знаком по щукинскому собранию, с 1908 года открытому для публики. Мы не располагаем документальными свидетельствами о посещении Кроном «Академии Матисса», однако, это вполне возможно: в 1907 году, когда Матисс открыл свой художественный класс, Христан Крон еще жил в Париже. Не обошлось – особенно в портрете «в рост» – и без влияния Пабло Пикассо и Таможенника Руссо. Фон из красно-белых ромбов заставляет вспомнить рисунок паркета в кабинете, где коллекционер выставлял «последних парижских модников». В 1915 году кабинет в особняке на Знаменке почти целиком принадлежал Пикассо, обогнавшему даже Матисса по числу приобретенных у него работ; там же висело и несколько картин Таможенника Руссо.

Так почему все-таки Щукин «дотянул» до шестидесятилетия и отдался в руки портретиста так поздно? В 1915 году в жизни коллекционера произошло важное событие: у него и его второй жены родилась дочь.В том же году он позировал Крону, а годом раньше молодому художнику Дмитрию Мельникову, получившему от Психологического института заказ на исполнение парных портретов С.И. Щукина и его первой жены.[15] Не исключено, что заказ Мельникову был пролоббирован золовкой сестры Щукина, художницей Зоей Аристионовной Мясново: ученица студии Юона (в которой также занимался и Мельников, бывший, к тому же соседом С.И. Щукина по Знаменке), в 1912 году она выставлялась на «Московском салоне» вместе с Кроном и Мельниковым. Хотя, возможно, это всего лишь совпадение.

Но почему знаменитый коллекционер остановил свой выбор на Христиане Кроне? Почему не обратился, например, к Сарьяну, написавшему портрет его сына, или к кому-то из бубновалетовцев, к тому же Кончаловскому или Машкову, которого Серов называл «наш московский Матисс»? По всей видимости, в пользу Крона сработал факт немосковского происхождения художника, а также довольно «официальный» портрет, исполненный Мельниковым. Еще в 1907 году Щукинская галерея была завещана городу, так что хотел Сергей Иванович, или нет, но он отчетливо понимал неизбежность появления своего портрета в составе собрания. Стилистика норвежского живописца вполне устраивала его, тем более, что Крон все больше и больше обращал на себя внимание критики. Случайно обнаруженная газетная вырезка позволила выявить участие Крона в пятой выставке «Современная живопись», открывшейся в конце декабря 1916 года в Москве.[16] А.М. Эфрос, скрывавшийся под псевдонимом «Росций», не только написал, что центральное место на ней занимают работы Эксана Крона, но называл его «одним из интереснейших художников нашего времени». «Портреты его работы, выставленные на этой выставке, говорят, что ему суждено будет впоследствии занять одно из первых мест в рядах европейских портретистов(курсив мой – Н.С)».[17] Кстати,интерес к творчеству Крона проявили не только Щукин и Эфрос. Одну или несколько его работ приобрел И.С. Исаджанов,главный покровитель и собиратель художников объединения «Бубновый валет». Среди них – исполненный в гогеновской манере «Мужской портрет», ныне хранящийся в Краснодаре.[18]

Возможно среди выставлявшихся в 1916 году был и экспонирующийся на выставке «Портрет мужчины с университетским значком», подписанный и датированный 1916 годом.[19] С одной стороны, неизвестный господин с усами, в пенсне в золотой оправе своим обликом необычайно напоминает портреты Анри Матисса того времени, в том числе, публиковавшиеся тогда в прессе; знакомство с ними не могло не оказать влияния на трактовку своей модели Кроном. С другой, бросается портретное сходство с младшим братом С.И. Щукина, Иваном Ивановичем Щукиным (1869–1908), выпускником Московского университета, с 1893 года жившим в Париже и по сути подтолкнувшим брата к собирательству современного французского искусства. Когда двадцать лет назад я впервые увидела этот портрет у Шустеров, то сразу подумала об И.И. Щукине.

Но конечно же самыми известными работами Христиана Крона, исполненными за время его пребывания в России остаются портреты С.И. Щукина. Воспоминаний о сеансах не сохранилось, поэтому позволю себе привести мемуар Мартироса Сарьяна, исполнившего портрет Ивана Щукина.старшего сына коллекционера.[20] «Я был ошеломлен. Сам Щукин, известный в Европе, как знаток искусства, дает мне заказ… Я стоял перед невероятной трудностью. Как написать эти портреты (в вариантах воспоминаний Сарьян пишет, что ему были заказаны портреты не только сына, но и дочери – Н.С.), чтобы не повториться, чтобы они были высокого качества? Ведь имеешь дело со Щукиным. <…> Наконец я решил: Щукина надо писать … чисто декоративным методом. Писал я темперой с большим воодушевлением. Я выставил портрет в 1911 году на выставке “Мира искусства“в зале Литературно-художественного кружка. Здесь я встретил Серова, который стоял перед моими картинами. … Он … указал пальцем, воскликнув: “Пушка, Две пушки!“Это говорилось о широких, пристально смотрящих глазах».[21]

После национализации Щукинской галереи в ноябре 1918 года портреты С.И. Щукина оставались в особняке на Знаменке. Поясной портрет С.И. Щукина кисти Крона хорошо виден на фотографии, запечатлевшей один из залов Первого отделения Музея новой западной живописи: он висит в окружении ранних, фовистских полотен Матисса и Кеса ван Донгена. Вплоть до 1923 года за Щукинским собранием, «лучшей галереей нового искусства», сохранялся статус историко-художественного памятника, поэтому наличие в экспозиции портретов бывшего владельца не считалось чем-то крамольным. После распоряжения о слиянии Первого и Второго отделений ГМНЗИ в единый Музей нового западного искусства, коллекция была срочно перевезена в бывший особняк И.А. Морозова на Кропоткинскую, 21(ул. Пречистенка), и портреты Крона оказались в запаснике.

6 марта 1948 года вышло постановление Совета Министров СССР о ликвидации ГМНЗИ.Коллекции стали спешно перемещать на Волхонку в здание ГМИИ им. А.С. Пушкина, где должна была решаться их дальнейшая судьба. В Москву срочно выехал директор Эрмитажа И.А. Орбели, дабы воспрепятствовать возможному «распылению» уникального собрания по провинциальным музеям. Директор Государственного Эрмитажа заявил, что его музей готов принять все работы, от которых пожелает отказаться Москва.

Наряду с шедеврами Матисса и Пикассо в разряд «ненужных» картин попали и два портрета собирателя нового искусства, величайшего коллекционера ХХ века Сергея Ивановича Щукина, образ которого посчастливилось увековечить норвежскому художнику Христиану Крону.



ПРИМЕЧАНИЯ

[1]Серов, самый популярный русский портретист конца 1890 – начала 1900-х писал многих представителей богатейшего купеческого клана Морозовых. Известны даже суммы его гонораров, так в 1902 году Михаил Морозов (брат И.А. Морозова), заплатил за свой портрет«в рост» 1000 руб. (2500 фр.).

[2]По воспоминаниям дочери Матисса Маргерит, отец был вынужден прекратить работу над портретом из-за трагического известия о скоропостижной кончине брата коллекционера – Петра Ивановича Щукина, скончавшегося в Москве 12 октября 1912 года. Однако она ошибается: в октябре Щукин не приезжал в Париж (см. хронологию) – набросок был скорее всего сделан несколькими месяцами раньше, в июле или августе 1912 года. Подготовительный рисунок к портрету, подаренный Пьером Матиссом, хранится в собрании МоМА в Нью-Йорке..

[3]На момент национализации собрание С.И. Щукина насчитывало 37 работ Анри Матисса.

[4]См.: Семенова Н. История встречи. Русская пресса о визите Матисса // Костеневич А., Семенова Н. Матисс в России. М.: Авангард, 1993. С. 51. Любопытно, что прием 30 октября 1911 года был устроен сестрой Ольги Меерсон, одной из русских учениц парижской «Академии Матисса».

[5]В каталоге выставки«Бубновый валет» 1912 года работы Крона значились под номерами 101–107 : № 101 «Nature morte»; № 102 «Из северной Норвегии»; № 103 «Вечер на Днепре»; № 104 «Старый Берген»; № 105 «Канал в Бергене»; № 106 «Пристань в Христиании»; № 107 «Мост (Христиания)».

[6]См. каталоги выставки«Бубновый валет (М., 1916, № 52–72 и М., 1917, № 113–116). Вместе с художником выставлялась и его жена, художницаЮлия Хольмберг-Крон (урожденная де Хольмберг, 1882, Киев – 1956, Осло).

[7]Дмитрий Иванович Мельников (1889–1966), график.

[8]В каталогах 1916–1917 годов фигурирует иной адрес: Арбат, Денежный пер. 12. Вероятно дом находился на пересечении переулков.

[9]В том же году Х. Крон показал два портрета на XXIвыставке МТХ (Московского товарищества художников): № 143 «Портрет художника Харыбина» и № 144 «Автопротрет»; а через год на XXIIМТХ он выставил четыре работы маслом: № 116 «Натюрморт», № 117 «Иордис», № 118 «Натюрморт. Стекло» и № 119 «Кавказский пейзаж».

[10]Нина Ильинична Нисс-Гольдман (1892–1990), скульптор; выставлялась вместе с Х. Кроном в XXIи XXIIвыставках МТХ. Известна не столько многочисленными портретами своих современников, сколько благодаря повести Дины Рубиной «На Верхней Масловке» и одноименному кинофильму, где она стала прообразом героини.

[11]Кельч Г.-В. Щукин и Морозов. О том, что знали о них в Германии. 1906–1926 // Морозов и Щукин – русские коллекционеры. От Моне до Пикассо. Каталог выставки. Кельн, 1993. С. 143.

[12]Софронова А.Записки независимой. Дневники. Письма. Воспоминания. М.: РА, 2001. С. 60. Генрих (Андрей) Матвеевич Блюменфельдт (1893–1920), художник, муж художницы А.Ф. Софроновой (1892–1966).

[13]Х. Крон.Портрет С.И. Щукина (погрудный). х.м. 97,5 х 84. ГЭ. См.: «Страна живительной прохлады». Искусство стран Северной Европы XVIII – начала XX века из собрания музеев России.М.: Красная площадь. 2001. С. 232; «Россия – Норвегия. Сквозь века и границы». Российский Этнографический музей. СПб.. М.: Художник и книга. 2004. С. 377; 418–419.

[14]Х. Крон.Портрет С.И. Щукина (в рост). х.м. 190 х 86,3. ГЭ.

[15]Лидия Григорьевна Щукина (урожд. Коренева, 1864–1907). В 1925 году «Психологический Институт имени Л.Г. Щукиной» – крупнейшее учреждение по экспериментальной психологии, созданное на средства Щукина при Московском университете, был переименован в Государственный институт экспериментальной психологии. Тогда же была снята надпись на фронтоне здания, памятная мраморная доска Л. Г. Щукиной в вестибюле разбита, а ее портрет работы Д.И. Мельникова попал в собрании ГИМ. Парный к нему портрет С.И. Щукина в 1970-х годах был продан в ГМИИ им. А.С. Пушкина вдовой художника.

[16]Выставки Общества «Современное искусство» открывались на Рождество и заканчивались в январе следующего года. Выставки общества довольно сдержанно оценивались критикой, поэтому А. Эфрос причислял их к разряду «младших выставок». См.: Росций [Эфрос А.] Младшие выставки [«Свободная живопись»] // Русские ведомости, 10  января. № 7.

[17]5-я выставка картин и скульптуры «Современная живопись» открылась 26 декабря 1916 года в помещении гимназии Е. Бесс на Б. Никитской; критик писал, что она «послушно отражает все современные течения в искусстве». Согласно био-библиографическим карточкам В.Я. Адарюкова, Х. Крон выставил на ней десять работ (№№ 82–92), каталога выставки обнаружить не удалось.

[18]Х. Крон. «Мужской портрет». х. м. 84 х 72.Краснодарский краевой художественный музей им. Ф.А. Коваленко.

[19]Эскизность изображенного на лацкане университетского (?) значка не позволяет идентифицировать его с точностью; поскольку у русских значков было обязательно наличие двуглавого орла, венчающего ромб, мы склоняемся в пользу его иностранного происхождения.С начала 1960-х портрет находился в знаменитой петербургской коллекции С.А. Шустера и ныне принадлежит внуку собирателя.

[21]Вскоре после национализации галереи портрет И.С. Щукина работы Сарьяна исчез, поскольку не числился в составе собрания. С начала 1950-х годов – в собрании И.Д. Афанасьева в Санкт-Петербурге.

 

Иллюстрации:

1 Христиан Крон. Портрет С.И. Щукина (погрудный). 1915

2 Христиан Крон. Портрет С.И. Щукина (в рост). 1916

3 Христиан Крон в мастерской

4 Христиан Крон. Шарж Натана Альтмана из  газ. "Киевская мысль".  1911

5 Христиан Крон Портрет Владимира Татлина 1910е

6 Христиан Крон Портрет  киевлянина Александра Бердинеева. 1910е

7 Христиан Крон Пьеро. 1910е

 




Коментарі

 


RSS 2.0 contacts home