Вхід для користувачів
 




19 січня 2012

Александр ПАВЛОВ: Киев, Прорезная, Яр.Вал....

Не только изящная форма и красивая наружность... Из нескольких прекрасных эпох, времен и географий, где ощущаешь своё бесспорное и блаженное присутствие, в ряду первых я бы назвал Киев второй половины 19-го века.

Александр ПАВЛОВ: Киев, Прорезная, Яр.Вал....

Время длилось дольше, хоть годы были короче, а существование вольготней. Можно было созидать, наслаждаться свободомыслием, обнаруживать инициативу и практическую сметку. Лучшие оказывались впереди. Выпячивание хамства считалось безнравственным. Кто был ничем, ещё не мыслил всерьёз стать всем; фабричный элемент ещё не был разложен и формировался от вожделения к вожделению; крестьяне были землепашцами и гречкосеями. Понятие «жлоб» - возвещенный Д.С.Мережковским «грядущий Хам» - отсутствовало.

Поэты воспитывали царей. Искусства были изящными, наука внушала доверие и уважение, истина лежала вне разума и логических спекуляций. Еще замирали при чтении стихов; книги имели ревностных и вдумчивых читателей. Возводились прекрасные здания (об этом нам поведали их руины), зодчество имело авторов. Тектоника определялась как умение придавать вещи красивую форму и изящную наружность. Были разработаны генпланы развития Города, где константой и ориентиром был Днепр, а не города-спутники со скопом сельского населения и изгоями из центра.

Строили города, а не массивы, дома и квартиры, а не «машины для жилья»; предполагали, что человек нечто более сущее и значимое, чем антропологические данные и эргономические замеры. Город формировал избранных, «интеллигент» не считалось бранным словом. Диссидентство не было синонимом холуйства и соглашательства с властью. Взятки отрабатывались добросовестно и в срок. Имелись сословия, избирательные цензы; ум и чувство вознаграждались. Общение было обменом учтивостей - сударь, господин хороший; а Ваше благородие и Ваше превосходительство чего стоят? Как одевались, как двигались! Члены правительства могли составить и проговорить предложение, гласные думы писали романы; военные оставляли мемуары. Дамы были чувствительны, мужчины обладали доблестью.

Народ не был обречен на вырождение, старики на умирание; о пауперизме читали во французских газетах. Демография, возрастно-половая структура населения выглядела вполне благополучной. Еще всеобщие и равные выборы не выказывали бесчестья избирателей.

Ни хазары, ни печенеги, ни половцы, возможно, ни татары и немцы, в конечном счете, даже ни большевики, не нанесли Киеву такой урон, как нашествие полчищ жлобов. Город замусорен сквернословием, наводнен весьма мерзкого вида хуторянами, засорен бесстыдными порядками и произволом. Фасады зданий изуродованы стеклением балконов и лоджий, прекрасные эдикулы и мулюры заколочены заживо в гробы повапленные.

Великолепно начиналось созидание.

Граница города Ярослава определялась краями яров, его окружавших, и местами городских брам, в те времена построенных. От Золотых ворот пределы пролегали вдоль Большой Подвальной улицы до Львовской (Жидовской ) брамы в районе Сенной площади и далее дворами усадеб парных чисел улицы Большой Житомирской до стыка с межами города Владимира - Лядской брамы, в районе нынешней Софийской улицы и Майдана Незалежности по кромкам склонов, примыкающих к Крещатику, обозначающих южные приделы Киева.

В 40-50 годах 19-го столетия  остатки вала снесли и на его месте проложили Подвальную улицу (проходящую «под валом»). В 1869 году  её официально назвали Ярославов Вал. Параллельно существовало другое название - Б.Подвальная.

После смуты 1917 года, когда были спутаны отношения и смешаны понятия, её назвали им. Хр. Раковского, крупного деятеля В.К.П.(б) .  В 1928 году  улица названа именем  Климента Ворошилова, в 1957 переименована в честь Андрея Полупанова, первого советского коменданта Киева при Муравьёве. Тем не менее, киевляне упорно называли её Б.Подвальной - название было возвращено в 1963 году - а в 1977 вновь обрела первоначальное - Ярославов Вал.

В 1850 году через Ярославовы укрепления была прорезана ул. Прорезная, составившая с Яр.Валом мощную урбанистическую артерию. На месте Прорезной находилась стекольная гута (завод), и рядом школьники устраивали зимой катание с гор. Самая давнишняя из известных её названий - Мартыновская. В 1950-е годы применительно к ней употребляли наименования Золотокрещатинская и Прорезная. В 1863-1919 годах имела официальную версию Васильчиковская, по имени Киевского генерал-губернатора. С 1919 скрывалась под псевдонимом Яши Свердлова. Как ни тщились человеческие амбиции присобачить название улицы какому-нибудь имени или событию, - здравый смысл горожан всегда одерживал верх, и иначе как Прорезная на неё не указывали. С 1975 улица восстановлена в своём онтологическом праве и функциональной целесообразности - Прорезная. Как будто до и после ничего не было.

На слиянии улиц был расположен парадиз Золотоворотского сквера с руинами Золотых Ворот, обращенный в сокровищницу зодчества гением безвестных строителей и наслоением веков. Сами руины были пронизаны лучезарным светом, словно на картине великих мастеров. Эту отметину небесного сподобления отразил в своих бесценных рисунках голландский художник Абрагаам ван Вестерфильд из свиты Яноша Радзивилла, овладевшего Киевом в 1651 году. Изображенный ландшафт уподоблен пейзажам-миражам священных городов Востока.

Сквер был центром, который «держал» всю окрестность, посредством которого воспринимался как единый организм ансамбль зданий, расположенный по периметру и обладающий разнообразными стилевыми характеристиками.

Пластическим фоном работал 4-х этажный в пол-Золотоворотского проезда, углом заходящий на ул.Лысенко. В картушах при юго-западном освещении читаются инициалы «ГП», указующие владельца - гражданского инженера Гавриила Позднякова. В дворовом флигеле, ныне не сохранившемся, размещались меблированные комнаты Позднякова, где из ревности был застрелен из револьвера мужем актрисы Анны Пасхаловой актер Соловцовского театра Рощин-Инсаров, лучший отечественный Чацкий.

Славились и бани Позднякова по Мало-Житомирской с просторными помещениями для отдыха и отличной печкой, не уступающие знаменитым Караваевским. Сейчас туда не попасть из-за недоступно-преступных цен и отсутствия льгот. Что ни говори, в Совдепии можно было попариться вдосталь за 14 коп., и народ был здоровее. Бани - Караваевские, Дмитриевские, Галицкие, Троицкие, Шулявские и пр. - исчезли с карты Киева, что является несомненным признаком упадка города. Появились выкупные номера, где пьянствует пепа (толсторожий дурень), где вместо запаха кедрового вереска стоит вонь отслаиваемых шлаков. Память о киевских банях сохраняется изустно в названиях местностей.

К дому Г.Позднякова примыкает здание издательства «Дніпро», ныне захиревшего. Здесь в 1908 году в полуподвале открылся Украинский клуб - «Просвіта», где неизменными членами были М.Грушевский, М.Коцюбинский, П.Мирный, И.Франко и др. В марте 1917 года здесь начинала действовать Украинская Центральная Рада.

Роскошным пластическим и цветовым мотивом звучат дома по Владимирской 41-45.   № 43 с примечательной зовущей аркой, жуирствуя в псевдорусском стиле, сотворил арх. В.Николаев в 1888 г. для проф.-экономиста Афиногена Антоновича. Профессор издавал газету «Киевское слово», напечатавшую серию А.Куприна «Киевские типы». Сотрудником газеты являлся адвокат Николай Вертинский, живший в этом доме, отпочковавший барда Александра-киевского типа, весьма известного в мире. Скульптор Н.Рапай увековечил памятным медальоном изысканно-нежный профиль певца. В 1930 г. здесь разместили объединение «Коммуна писателей», при нем действовала литературная студия «Контакт», которым руководил Н. Ушаков. Затем располагалось отделение 4-го управления «Обллечсанупр». Сейчас - Посольство Кореи.

Лучезарил своими эфемеридами дом 42/39 на углу Владимирской и Прорезной  (арх. Карл Шиман), на время завершения постройки в 1900 году  слывший самым высоким из жилых зданий Киева. (Его превзошел лишь возведенный в 1911-12 годах  на Институтской дом барона Гинзбурга, где селилась городская элита). Строительство дома было начато Н.А.Григоровичем-Барским, торговцем оружием, но, когда город превратился в строительный Клондайк, и цены на стройматериалы возросли, он прогорел и уступил право владельца компаньону Якиму Сироткину. При создании дома превалирует принцип массы над принципом пространства - совсем как в эпоху итальянского Возрождения - в фасадах, обогащенных сладострастной лепкой модерна. Оторопь берёт перед обилием разного рода архитектурных мелизмов и мордент. Киевский архитектурный стиль подразумевал изощренность в изображении привычных элементов, истовость усилия и любовь, достойные восхищения. В триаде Витрувия господствовала красота, витальность которой питалась подлинной стихией - искренним влечением к удовольствию.

На первом этаже находилась конфетница «Маркиза», где продавалось печенье «Камплэтэн», вкусное, соленое и рассыпчатое. Возле этой «Patisserie» развернулись события, едва не стоившие жизни Алексею Турбину, персонажу известного романа М.Булгакова. После войны, когда мы, пацаны, ходили в бриджах и пальто в «елочку» из американских посылок, здесь открыли «Коктейль-холл», работающий всем на удивленье до 4-х часов ночи. Затем был обустроен ресторан «Лейпциг» с отличной немецкой кухней и комплексными обедами. На мансарде были размещены мастерские Союза Художников, где ждали своего часа непризнанные гении, томилась богема и зрели киевские Беранже. Ныне дом приводится в порядок тайным арендатором или владельцем. На западном фасаде отчетливо проступают ордерные членения, вот южный, выходящий на Прорезную, истлевает в могильной гулкости.

Избела-желтоватый жилой дом напротив по Владимирской 42/2 проектировал и строил с архитектурными вариациями на тему коринфского ордера арх. Александр Кривошеев для известного киевского тенора Михаила Михайлова (он же Моисей Зильберштейн), удачливого торговца недвижимостью. По списку адресатов по 1915 год домовладелицей значилась Анна Берёзкина.

Дом 8/4 заслуживает внимания лишь тем, что в нём проживал художник Анатоль Петрицкий - яркая страница истории украинского авангарда. Мемориальный знак в его честь выполнила скульптор Г.Кальченко. Из окна Петрицкий рисовал виды Золотоворотского сквера, в них ощущалось любованье данностью. Трудно сейчас представить, кому взбредет охота добровольно рисовать или живописать Золотые Ворота. С подобной архитектурной натурой жанр городского пейзажа сгинет, м.б., останется версия ландшафтного архитектурного наброска. Заключить такой пейзаж в систему символов и знаков - пустая затея.

Следующий дом, прекрасный образчик киевского модерна, с разорванным полукружьем фронтона над стильной дверью, взятый под охрану государства, принадлежал доктору Иосифу Гарлинскому. В 1923 году здесь находилось отделение санатория. Дом считается престижным и раскуплен «прибульцами».

Но физиотерапевтическая клиника переместилась в соседний дом по этой же стороне. В 70-е годы прошлого столетия врач Гомулка Л.М. экспериментировала на лысинах доверчивых клиентов, назначая для втирания порошок от коровьего парша. Последние волосы повылазили.

В этом же доме №6 в 1906-1914 годах  арендовала помещение редакция украинской газеты «Рада», периодически закрываемая властями. В 1906 г. в редакции случился пожар, нанесший ущерб владельцу дома купцу Юревичу в 2000 руб. Здесь сотрудничали П.Тычина, Ст .Васильченко, печатался М.Коцюбинский, Арх.Тесленко. В первый год существования секретарем редакции служил Симон Петлюра. Издавал газету Бор. Гринченко, автор «Словаря української мови». После его смерти в Аспалетти в 1910г., редакцию возглавил Евг.Чикаленко. В 1915 году домом владел Грац. Ив. Домбровский.

Этот стройный ансамбль звучал как перфектный орган, благодаря подвижному пространству, ауре веков у Золотых ворот, а они нам напоминали о славной истории города.

Но вот некий архитектурный ум реконструировал браму и разрез вала в натуральном якобы их виде (есть вещи, кот. должны существовать в «бумажной архитектуре», там они, по крайней мере, вызывают пиетет к труду автора), чтобы это громадьё уничтожило весь артистический климат, возможности обзора и духовного восприятия столетиями создававшейся киевской достопамятности. Ментальное изуверство, достойное воздвижения Лаврского клепанного Левиафана. Кони шарахаются!

Мудрый князь-о, этот на троне был работник!- повернулся спиной к нагроможденьям кругляка и бетонных глыб и столом своим велел бы избрать место, более приличиствуещее княжьему достоинству, ближе к улице, под сень деревьев, пусть там бьётся в гидроконвульсиях чугунный фонтан-первый из одиннадцати фонтанов, отлитый в 1899-1901 годах  на заводе Алексея Термена - зажатый лабиринтами уступов и площадок.

Киевом властвует посредственная и беспринципная архитектурная мысль, её ординарные выразители не способны увлечься формами сущего, насладиться красками окружаемого мира, как слепоглухонемые разливом Днепра или лугом цветущих имортелей. Эти вчерашние крестьяне или провинциальные партийно-комсомольские честолюбцы очутились в мире, который они не в состоянии постичь и полюбить. Не посещают теперь Киев босоногие философы, не приходят Довженко с сапогами на палке, перекинутой через плечо, не переезжают к дядьке Кавалеридзе, чтобы с восторгом и благоговением вобрать духовные ценности города и воплотить, творя возблагодарение днепровской мифической столице Эрманарика, в своих одах.

Одна из каверз этой архимысли (принцип бессовестных заробитчан) - перевод эстетики в этику. Протаскивают откровенную халтуру, вызывая духов национальных приоритетов, творят насилие над самым сокровенным. Протестовать бессмысленно и даже небезопасно-обвинят в поругании скороспелых святынь. И все же пробовали. Так в 90-х годах искусствовед И.Дыченко передал властям письмо с протестом, подписанное деятелями украинской культуры и гражданами города, против установки бюста Т.Шевченко в центральной лоджии Оперного театра. До этого ни Господу Богу, ни русским царям, ни польским королям, ни украинским гетманам не приходило голову возвыситься в таком неподходящем месте.

Чувство протеста и эстетического ущерба вызывает доска, по замыслу мемориальная, пришпиленная к стене Оперного театра, призванная чтить память Мирона Орлика. Убогая по замыслу, никчемная в исполнении, она лишь дискредитирует личность героя. Оба памятных знака коверкают уникальное здание акад. арх. Шреттера. В первом случае мы имеем дело с откровенной профанацией, во втором -с элементарной безграмотностью и безответностью. И в результате- ущерб и святыням, и зданию, и духовному полю города.

Дом под №  1 на Ярославовом Валу всегда занимал воображение киевлян.

Кто в детстве строил сказочные города с крепостными стенами, сторожевыми башнямии, внутренними дворами из кубиков и игральных карт; кто из бутылочек, склянок, осколков зеркал составлял пространства замков и населял их волшебными персонажами, а рядом ставил большую сулею, подразумевая колокольню; кто мастерил маленькие вертепы из-под коробок мыла и голубых бумажных кружев, ставил на них золоченную икону Божьей Матери или образ святого, а рядом расставлял и зажигал маленькие огарки свечей,- тот поймет в чем дело.

Сам безалаберный, но сбитый из компактной массы объём, встречающий гостя плененной тайной на пороге – SALVE-и бельведер со щепцом, балкончики с балюстрадами, напоминающими готику; атланты-нетопыри с телами гермафродитов, с песьими головами, несущие кару за ночные шабаши на Лысой Горе, возвратившиеся в «час волка и собаки»,-возможно, это киевские парафразы к строению Антонио Гауди в Барселоне - духу, воплощенному в камне.

Писатель, бывший киевский прораб, Фридрих Горинштейн, выдавленный, как и все лучшее заграницу, в Германию, в первом своем рассказе, опубликованном в «Юности», одушевляет этот дом с башенкой, как запекшийся символ, как спасительный ориентир, бередящий сознание еврейского мальчика в его горестных скитаниях во время фашистской оккупации Киева. Творение дома приписывали извыристому Владиславу Городецкому или Валериану Куликовскому, архитектору  здания ЮЗЖД. Однако наиболее правдоподобной представляется версия об инж.- архитекторе Ник. Добачевском, как авторе сооружения № 1, в свое время подвизавшегося на строительстве Панамского канала. Строился дом по заказу помещика Мих.Подгорского в 1895-1898 годах. Архитектурная элита выжила способного конкурента. С 1916 году дом принадлежал «сахарному королю» Льву Бродскому.

Однако В.В.Городецкий неподалеку украсил Киев постройкой № 7 в восточно-мавританском стиле для местной общины караимов -потомков хазар-кенассой (от евр.Кнесет-  собрание). Местный табачный магнат Соломон Коген субсидировал строительство. Акционерное общ-во, владевшее Киевской табачной фабрикой, до революции носило его имя.

И он, и братья Бродские, и барон Гинзбург, и Гальперин, и Беляшевский и пр., столько оказавшие неоценимых услуг Киеву, занимавшиеся благотворительностью, заслуживают по цивилизованным нормам увековечения. Улица барона Гинзбурга - отлично выглядит!

Здание кенассы пострадало во времени- развалился желобчатый купол, сбиты арабские вязи, обрамляющие портал. С 1926 года здание передано в пользование окружному политическому просвещению. После войны разместился кукольный театр - удивительное пристрастие полишинелей к еврейской  культуре -затем игрушечный вертеп переехал в синагогу Бродского, по изгнанию мыкался на левом берегу, а сейчас осел в Димиевской синагоге. В 1947г. мы, пионеры, смотрели в кенассе героический спектакль «Прапор». Лозунги травили фальшью сакральное пространство восточных интерьеров. Далее функционировал кинотеатр повторного фильма «Заря», часто полупустой, где можно было обмануть надежды, утратить грезы, разбить мечты, втихомолку распить бутылочку, а до 1954г. выкурить «Северную пальмиру». Сейчас к зданию пристроен вестибюль со службами и обретается Дом Актера, где проводятся некоммерческие акции с остатками киевской интеллигенции.  Среди них – журнал «Коллегиум на сцене», фундатором которой был С.Б.Бураго, философ и литератор.

Дом же, значащийся под №3, построенный в 1858г. арх. Александром Шиле для известного врача, проф. Киевского университета Сергея Алферова перешел во владение барону Макс. Вас. Штейнгелю в конце царствования Александра II.  Хозяин-барон, аристократ, украинский Кушелев-Безбородько, меломан и предприниматель. В Киеве ему принадлежала металлоткацкая фабрика, а на Кавказе винодельческое общ-во «Туишхо». Торговля вином осуществлялась в одноэтажной пристройке справа. Иной раз «пьяные» бочки срывались с останова и громыхали вниз по Прорезной. Багром их останавливали у винного погребка «Оксамит» (или народное - «Три ступеньки»), сразу за зданием К.Шимана, где традиционно стараются сохранить приличный ассортимент. Но это мифы с благополучным концом. А вот, когда в 60-е годы на спуске Прорезной отказали тормоза у КАМАЗа, и эта слепая торпеда, давя и сметая все на своем пути, уметила крещатинский сквер, тут уж не до фантазий.

Дом барона с вынесенным на ширину тротуара металлическим балконом - террасой привечал посольство Польши, выстрадал Союз Писателей Украины, сейчас в нем из-за трех морей размещена резиденция посла из Индии.

№ 5 строил инженер-путеец Александр Авринский (ныне Британские авиалинии, во флигеле библиотека Союза театральных деятелей) для знаменитого врача-терапевта Вас. Парфеновича Образцова. С1920 г.   -  во владении его ученика и зятя академика Н.Стражеско.

В полуподвале дома №7 в 1906 году жил писатель К.Паустовский. Большего семья, испытывавшая материальные трудности из-за ухода отца, не могла себе позволить. Дом №11 принадлежал врачу Фед. Вас. Черномор-Задерновскому.

Киев всегда был театральным городом с музыкальной душой.

Первую музыкальную школу основал в Киеве в 1780 году городской магистрат на Прорезной в стыке с Музыкальным проулком. В школе учились в основном дети мещан, численность достигала 60. В 1852году  школу закрыли. В 1863г. в Киеве образовался филиал Императорского Музыкального Товарищества. В 1871г. архитектор А. Шиле (привлекает компоновка ряда долгошипящих в словаре киевских архитекторов - Шиле, Штром, Шляйфер, Шиман, Шреттер) на подаренном участке земли построил музыкальную школу. Первым директором подвизался Пфенинг, после него виолончелист Альбрехт, а с 1877г. бессменно, едва ли не 50 лет кряду, школой, а затем консерваторией (с1913г.) руководил В. Пухальский.

В1904 г. в доме по Ярославому Валу №15 в собственном одноэтажном доме открыл музыкально-драматическую школу композитор Н.В.Лысенко. В 1910 г. хоровое пение вел А.Кошиц, муз.-драматическое искусство-М. Старицкая, гармонию- Любомирский, гимнастику преподавал доктор А.К.Анохин (Б.Росс). Поразительно, европейская знаменитость, создатель «Волевой гимнастики», был востребован украинской культурной средой. Это указывает на высокий, даже элитарный уровень образования. В 1917-1919годах у Елены Муравьёвой учился пению Ив. Сем. Козловский. В работе школы участвовали Л.Ревуцкий, К.Стеценко, певец М.Микиша, прославленный тенор Александр Мышуга, актеры А.Ватуля и Б.Романицкий.

В 1920г. школу перевели на Короленко (Влад. 25) и дали статус музыкально-драматического института. В 1928 г. его объединили с консерваторией. Дом на Ярославом Валу было передано музыкальному  Товариществу им. Леонтовича, а в старом здании на Музыкальном проулке остался музыкальный техникум. Архитектор И.Ю. Каракис - автор музшколы и органного зала консерватории на месте нынешнего дома Архитектора и телестудии-рассказывл мне, что ноты в сгоревших зданиях сохранялись по какому-то капризу на стеллажах в конгломератах пепла, и при первом сквозняке рассыпались в прах.

Училище занимало 4 и 6 номера по Прорезной. В №2 размещалось Российское страховое общество, в 1923г. продавались вина Шустова-крепкие, лечебные, столовые и десертные. В №8 был СПб столичный ломбард. Выше по Прорезной 11 действовала муз.-драм. школа О.К.Лесневич-Носовой. На Консерваторском проулке до Второй войны собиралась золотая молодёжь. Дефилировала по левой стороне Крещатике -  Фрайерштрассе - и никоим образом по правой-Гапкинстрит, - где гуляло простонародье. Затем расходились по квартирам. Десятиклассница Нина (совейная Золушка) хвасталась на перемене, выставив ножку - Эти туфельки стоили мне одну ночь.

В доме №15 жил также художник  Н.Г. Бурачек, певец А.Ф. Мышуга. (Здание не сохранилось, на его месте гостиница «Красная звезда»). Какое-то время (видимо, в литерных строениях) располагался врачебно-педагогический ин -т для умственно недоразвитых, отсталых и нервных детей.

На углу Прорезной и Пушкинской в 1880г. был построен частный особняк-дворец для коммерсанта Зайцева в «мавританском» стиле. Считался одним из лучших в городе. После революции здесь перебывало много организаций: укр. нац. клуб при гетмане П.Скоропадском, партклуб при Советах, еврейский  клуб «Комфон». 24 декабря 1927года торжественно открыт дом научного работника.

Киев. 1926год. Возле этого дома на углу скопище народа. Среди толпы -два певца. Поёт собственно один- в солдатской шинели старый седой человек нечистым баритональным тенором. Аккомпанирует себе на скрипке с пронзительным визгом в верхах. Женщина, тоже слепая, играет на гармони и старательно аккомпанирует поющему. Если мужчина забывает слова, она неприятным без выражения голосом начинает сама. Репертуар преимущественно народные украинские песни- «Чом дуб не зелений, бо туча прибила»», «Ой куди ідеш, мій милий, від мене», «Косарі косять, а вітрець повиває». «Тарасову ніч» Т.Шевченко исполняет с подлинным трагизмом. -Молодец дед, - хвалят певца после этой думы. Толпа возле них большая - привыкли в Киеве к уличным певцам, выходят слушать, как во Флоренции на площади, а их все меньше и меньше.

В 1926 году когда приюты для слепых были лишены пайков, обитатели их вышли на улицы, облюбовали углы и стали петь. Зарабатывая себе на пропитание.

Вот Иван Лысогор. Постоянно живет в Киеве при зяте, имеет жену, которая водит его по дворам, слепой с 15 лет от оспы. Но чаще поёт на углу Раковского и Короленко. Аккомпанирует себе на гармонии – «Як вдарю на гармонии, то всякий почує». -Поёт две думы о Шевченко - «На високій горі», «Сподівались на Вкраїну», думу о Павле Полуботко (Руданского), а «мотіх» он сочиняет сам, либо использует готовый.-Вкраїно-мати, кат сконав,-начинает он песню.

Есть песни о Киеве.

Ой. Киев, киев, Киев,

Киев славный городок.

Первый раз трамвай проехал

И на мальчика наехал...

Киев

славный городок.

У него бас широкого диапазона и на инструменте играет хорошо. И мог бы хорошо жить на заработки, да жалуется, что часто запрещают петь на улицах, чтобы не собирать толпу.

В уголке Золотоворотского сквера под деревом двое певцов - мужчина и женщина. Постелили мешки на мокрой холодной земле (дело под Новый Год) и прижались друг к дружке. Мужчина играет на гармони и поёт хриплым простуженным тенором. У женщины прекрасное сопрано, чистое, звучное. Начинает всегда мужчина. Начало фразы - и смолкает, перебор гармони, два-три аккорда, чаще минорных, а затем вступает благородное сопрано, заканчивает фразу и мелодию:

...В тен час гвянзды с неба...

Серебряное сопрано:

...бендзо падаць...

Больше поют они по-польски канты полуцерковного содержания: о Страшном Суде. о блудном сыне, о Бедном Лазаре. Время от времени звучат и другие песни, даже украинские – «Стоїть явір над водою»…

Певцы ещё подрабатывают продажей москательных товаров. изготовленных в собственных лавках.

В детских воспоминаниях пригрезится разрушенный войной Киев, Прорезная со вздыбленными балками истерзанных домов, струпьями трамвайных линий и-нечаянная встреча-одинокий и беззащитный бюст Глинки на пъедестале, освещенный закатным солнцем среди опожаренных развалин.

Сейчас бюст автора «Жизни за царя» покоится на склонах Царского Сада, как напоминание о благородной киевской традиции бесплатных симфонических концертов. До первой мировой на склонах Днепра в Купеческом Саду оркестром в 60 человек дирижировал Рудольф Буллериан. Еще лет 30 назад на специальных площадках можно было, ощущая святость Небесного Иерусалима, слушать симфонии Берлиоза, Дворжака, Бетховена...Сейчас эта традиция заглохла. Появились зато воскресные топталища на Крещатике под умопопрачительные вопли придурковатых гугнивцев.

Музыкальность в душе у киевлян, музыкальны их голоса, пластичны жесты; музыкальный климат господствовал на улицах, казалось. каждый дом был напоен своей мелодией. Но как объяснить вторжение естествопытательной, жестко-рассудочной отрасли науки-медицины?

Врачебная практика процветала, вкусы врачей в какой-то мере определяли архитектуру, заказчики ставили условия.

Помимо перечисленных выше особняков остановимся на доме №18 по Прорезной, построенном архитектором  А.Шиле для Вас. Тимоф. Покровского, известного киевского врача, ученика Боткина и Сеченова. Это даровитый эскулап уже в 28 лет возглавлял терапевтическую кафедру Киевского Университета. Обогатил диагностику тифа прогрессивными концепциями и методами лечения. Умер от сыпного тифа в 39 лет. Особняк перешёл к полковнику Алексею Иващенко и жене - дочери Ник. Терещенко. В 30-е годы здесь жил и страдал замечательный украинский  писатель Евг. Плужник. Вечно голодный, без копейки в кармане, он был вынужден продавать газеты на углу Крещатика и Прорезной, чтобы не умереть с голоду. Умер на Соловках, оболганный и ошельмованный властью.

Во дворе углового здания по Ярославову Валу №13-13-б, на вершине живописной горы в 1903-1928годах жил врач Феофил Яновский с женой Анной Викторовной, легенда киевской жизни. Кажется, не было киевлянина, который не лечился бы у «доброго доктора». Моя тетя с признаками кахексии попала к нему на приём. После осмотра и рекомендаций пыталась вручить светилу собранные по копейке гроши.  -Что вы, деточка, у вас истощение организма, деньги пригодятся вам на лечение. - Феофил Гаврилович был профессором Киевского университета с 1905 года, с 1921-  мединститута. Имя его в 1928 году присвоено Институту туберкулеза и грудной хирургии. Похороны его в 1928году на Лукьяновском кладбище стали днём скорби для всего города. Тысячная процессия напоминала похороны доктора Караваева в 1910. Церковный причт состоял из ксендза, раввинаи православного духовенства.

Хотелось бы отметить особую категорию лекарей, их целую колонию на перепутьях артистического тракта. Так в 1923году Серг. Макс. Поляков лечил сифилис, венерические болезни на Прорезной 14, кв.10, ход с парадного; д-р Козлов-болезни кожные и венерические, Прорезная 7,кв.8;  ассистент клиники медицины Севастьян Эгиз предлагал услуги по излечению сифилиса, гонореи и кожно-венерических болезней по Прорезной 28,кв.5;  д-р Серг. Коломойцев пользовал клиентов новейшими методами лечения по Эрлиху и Штейнау против сифилиса, триппера и пр. язв Приапа по Прорезной 18.( Как английский шкипер налетел на три...А,  что? - Ничего! - Три подводных камня!). А в период гражданской войны в доме 40/2 по Владимирской у кузена -венеролога жил Илья Эренбург. Каково?!

Дантист Наум Давыд. Минчин по Б.Подвальной 28, кв.5 явно сторониться этого гнезда веселых венериков и галантных авантюристов.

Дом на Ярославову Валу №10 (где изд-во «Урожай») - не самое удачное здание А.Шиле - в 1919году ещё недостроенное, в два этажа-ЧК использовала как расстрельню. Очевидцы рассказывали, как подводы с трупами, едва прикрытыми брезентом, разъезжались по утрам в киевские овраги, пятная улицы кровью. Позже «Щит и меч» перебралась в Липки (результаты её деятельности демонстрировались всякий раз при смене власти в Киеве онемевшим от ужаса киевлянам), а там уж надежно и солидно обустроилась во Дворце Труда арх. Щуко, по Владимирской 33. В войну гестапо и фельд-жандармерия не меняли адреса, сочтя, вероятно, службу удобной и подготовленной.

Во дворе дома №10 находился корпункт «Литературной газеты», где традиционно с кондером и самогоном писатели Вик. Некрасов, Дубов, Киселёв с однополчанами отмечали праздник Победы. Рядом в №12 (дом не сохранился, сейчас польское посольство) в 20-30-е годы жили художники В.Пальмов, М.Бойчук, А.Таран, С.Налепинская, Ф.Кричевский. Пальмов умер естественной смертью от перитонита, Бойчук и Таран погибли в застенках НКВД, Ф.Кричевский умер в Ирпене, без права проживания в Киеве, затравленный и растоптанный приспешниками власти.

О трагической судьбе и величии таланта напоминает бронзовая композиция на доме 17 по Прорезной, посвященная укр. театральному режиссеру Лесю Курбасу, замученному на Соловках, - едва ли не лучшая работа скульптора Ник. Рапая.

До революции в этом внушительном здании располагалось офицерское собрание. В 1918году начал свою деятельность «Молодой театр» Л.Курбаса, реорганизованный в «Березіль». В 1924  Курбасу предоставили сцену в б.театре Соловцова. На Прорезной некоторое время размещался польский театр. В  1923 году в здании обосновался Киевский Дом Красной  Армии и флота им. Ильича, переименованный в 1926 г.в  «К.Б.Ч.А. та Фльоти». Имелась библиотека на 20 тыс. томов, клуб проводил воспитательную и пропагандистскую работу. Долгое время здание эксплуатировалось под кинотеатр «Комсомолец Украины».

Это фантастическое царство привлекало мальчишек округи. Мы знали все ходы и лазы, проникали в зрительный зал без билетов - «канали». Иногда проходили милостью контролеров и бесчисленное число раз смотрели редкие тогда фильмы. Прекрасный принц пел с экрана«–Не словами, не слезами/Вас не трону, ангел мой./Но надеюсь, сами, сами/Вы поймете, что со мной..» -и слёзы застилали глаза, а в розовом роистом ореоле сиял небесный образ Золушки-Нины Жеймо. Насмотревшись трофейных кинолент, мы лихо и шало спрыгивали на ходу с трамвая №14, ходившего вверх-вниз по Прорезной, пока возмущенные и обеспокоенные горожане прервали эту опасную забаву, надрав нам уши. Трофейные фильмы сыграли немаловажную роль в формировании нашего мирочувствия.

В доме №19 находилась гостиница «Версаль». Для киевлян хрущевской «оттепели» это здание ассоциировалось с редакцией газеты «Вечерний Киев».

Известный в Киеве дом по Ярославову Валу №14-а после реставрации под австрийский «Кредитбанк» обнаружил страсть к украшательству, романтическому сочетанию орнаментов, употреблению картушей, парапетов и обилию дугообразных линий и форм. Его велеречивые и пышные трюизмы напоминают систему изысканного венского модерна. Болезненный прах банальности разъедает душу, действует эрозийно. Интуиция творца не допускает хаоса и оформляет материал в некую привлекательную пластическую композицию с 2-мя эркерами в 3 этажа и орнаментированным фризом.

Дома эти (и 14-б) возвели в 1908-1911годах  архитекторы  Ник. Яскевич и Мартин Клуг. Владельцами были штабс-ротмистр Леонид Петрович Родзянко с женой, коннозаводчик, наездник, казначей местного скакового общества. Монограмма Родзянко помещена над входом здания 14-а.

В советское время в 14-а было определено собрание изделий из фарфора и стекла коллекции Оскара Ганзена. В 1919 году  было национализировано и атрибуцировано как 3-й госмузей, затем передано в Русский музей. В 14-б разместилась капелла «Думка»-Державна Українська Мандрівна Капела, коллектив доносящий миру красу народных песен в лучших традициях Кошица, Стеценко, Леонтовича, и театр «Сузіря». После войны здесь осело ВТО, изгнанное «крутыми» структурами и вынужденное ныне в ранге СТД вести жизнь бродячего театра.

Невольно задавались вопросом, что за люди жили до недавнего времени в этом примечательном доме?  Их видели на улицах, они известны в городе, приметны вовсе не талантами и рвением; они обыденны и прекрасны, как данность в те времена улыбающейся яркой, жизнерадостной киевской толпы. Да и можно ли быть иными, живя в высоких гридницах на святых местах!

Нарядный и торжественный дом №16 (и флигель) с обнаженными кариатидами, встречающиеся по всему городу, почти типовыми, жеманным жестом тремолирующими эротические пороги юношества, построил техник Андрей Краусе, подуктивность которого была настолько велика, что его считали чуть ли не столпом Киевской Эпохи Возрождения. Владельцем участка был известный Мих.Михайлов. В доме 18 в течение 1944году  находился штаб партизанского движения на территории Украины, кот. руководил ген. Т.Строкач.

Один из немногих образцов вялого киевского конструктивизма представляет опрятный дом №20 на углу Стрелецкой и Яр.Вала, построенный, как свидетельствуют даты на втиражах лестничных клеток, в 1932 году.Сейчас он обезображен устройством в первом этаже одной из многочисленных аптек, где продается международная помощь.

На возвышенности верхнего города домом 15 (во дворе) по Яр. Валу владел известный врач-психиатр В.Сикорский, давший, надо сказать, по делу Менделя Бейлиса заключение в пользу обвинения. Сын его, знаменитый авиаконструктор, соорудивший первый в мире геликоптер во дворе собственного дома. С 1907года учился в КПИ, в 1912-1914годах создал самолеты «Гранд», «Русский втиязь», «Илья Муромец». С 1919- обосновался в США, где учредил и возглавил всемирно известную фирму «Сикорски Эркрафт». Ныне дом, который, как значится из плаката на фасаде, опекается Фондом Сикорского, находится в плачевном состоянии. За этим флиглем в глубине живописного двора вырос современный безликий дом для партноменклатуры ( стройплощадку выбирал лично б. секретарь обкома Цыбулько), в котором получил квартиру ученый-кибернетик В.Глушков.

На противоположном углу саморазрушается дом, свидетель пышного погребального кортежа премьер-министра Петра Аркадьевича  Столыпина в его последнем пути в Киево-Печерскую Лавру по Яр. Валу и Прорезной в 1911году.   Сработало одно из покушений, на этот раз выпускника Александровской гимназии Мордки Богрова, чл. партии СР и одновременно сотрудника охранки. Патрон Киева скончался от ран в частной клинике д-ра Маковского по 21-а. Клинику эту построил для врача Петра Крачковского в 1907-1908 годах  Игнатий Ледоховский, скопировав некоторые детали с парижского особняка архитектора Эктора Гимара. Под рычащим львом --инициалы Федора Соколова (фита-первая буква)-  скульптора, украсившего дом вензелями, масками-вероятно портретними-над входом. Долго здесь обитал Институт гигиены труда, испохабивший дворовой фасад.  Сейчас на уникальное сооружение претендует Народный Рух Украины.

В угловом доме напротив №21/20 солнце выявляет в картушах девиз по-латыни–«ora et labora» (молись и работай)  - с изображением кирки, колеса и лопаты. Но эти пролетаризированные символы не уберегли владельца дома, Осипа Кондратьевича Сидорова, крестьянина, от национализации теми, для кого собственность представляется воровством. Возможно, этот дом проектировал и строил всеядный акададемик архитектуры В.Николаев, живший здесь в последние годы жизни(ум. в 1911году), имевший бесспорные заслуги ещё и в деле воспитания художественных кадров на посту директора художественного  училища (1901-1911годы). №23 и 25 также принадлежали труженику Осипу Кондратьевичу (Нумерация 1910 г.)

Дом №31 облюбовали братья Ник. и Леонид Спарро - архитектор , дом №33 принадлежал Изабелле Иосифовне Мазараки, дворянке.

Зданием по диагонали по Ярославову Валу №28/31 владел младший  техник губернского правления Ник. Яскевич, построивший дом по Рейтарской 31 и Гончара 16 для юриста Алексея Фурмана, так же, как и дом по Яр.Валу 14, полный блистательных околичностей и расплывчатого целого. В доме этом жил начальник Яскевича, архитектор, губернский инженер с 1893 по 1919годах  Влад. Бессмертный. «Кошкин дом» на Гоголевской - его причуда. В доме 28/31 в 1910 г. снимал квартиру на первом этаже с выходом на Яр. Вал как раз у входных дверей укр. композитор и хормейстер Ал-др Кошиц. Хозяйка квартиры, которой он отказался давать уроки музыки, запоминала «жестокие романсы» по граммофону, истязая благородный слух постояльца.

Этот пятачок объединил любителей и собирателей фольклора Гринченко (дом юриста Фурмана) и Клемента Квитки по Ярославову  Валу 32. Во флигеле этого дома в 1907году Квитка поселился в медовый месяц с женой Ларисой Косач-Квиткой, укр. поэтессой, известной Отечеству под псевдонимом Леси Украинки. Украинский осередок с Латинского квартала переселялся в Верхний город. Здесь же жил Ив. Стешенко, зять Мих. Старицкого. При Центральной Раде он возглавлял Ген. Секретариат Просвещения. В 1918 году погиб от руки убийцы в Полтаве. Похоронен на Байковом кладбище в Киеве.

Музыка звучала и неподалеку на Рейтарской, где обосновался Юр. Львович Давыдов, внук декабриста, племянник П.И.Чайковского, много способствующий открытию консерватории. На квартире действовала оперная студия при участии дирижера Льва Штейнберга. Хореограф Илья Чистяков содержал во флигеле балетную студию, жена Александра Гавриловна солировала в оперном оркестре, сын Бор. Чистяков слыл отличным дирижером.

В конце 19-го -нач. 20-го столетия киевляне были одержимы поисками кладок: при раскопках, строительстве домов, при любом рытье земли собирались любители легкой поживы. Ширились слухи о ценнейших находках в усадьбах по Яр. Валу №№13, 11, 26 и др.   Сведения об этих значительных открытиях освещались в специальной литературе.

Но подлинным духовным кладезем артерии Ярославова Вал являлось средоточие училищ и частных гимназий, словно очагов чистой энергии вдоль столба жизни, готовивших пепиньерок и поэтов, ремесленников и ученых.

Так гимназия М.А.Стельмашенко с правом казенного училища меняла адрес от Б.Подвальной 2, через последний этаж Б.Подвальной 28/31, до Рыльского проулка 10. Священник М.А. Стельмашенко, член «Союза русского народа», готовил для святейшего Синода ходатайство об отлучении Т.Г.Шевченко от церкви, подобно анафеме Л.Толстому.

Упоминается гимназия  А.И.Степовича по Яр.Валу №33 с правом казенного учебного заведения, гимназия А.В.Жекулиной  - №36. Под №40 находилось 4-х классное приходское мужское училище имени тайного советника Н.А. Терещенко, жертвователя крупной суммы на стр-во образцового начального училища, и при нём музей(завед. Якубовский). Здание в 1905-1907годах  строил архитектор  Павел Голландский по конкурсному проекту гражданского инженера Павла Алёшина. Завершению проекта в значительной мере способствовал сын Терещенко-Александр. Читается монограмма Н.Т., чередующаяся в керамическом фризе и необычных капителях колонн верхнего этажа. При Центральной Раде здесь располагалась вновь организованная Академия Искусств, с 1937 по 1941-артиллерийская спецшкола. После войны распевались студенты консерватории, а с 1957-  обосновались театральный ин-т им. Карпенко-Карого и учебная студия. К зданию примыкает задуманный под новый театральный ин-т незавершенный саморазрушающийся комплекс, простирающийся до Сретенской.

Семь таких домов(№№ 15, 17, 17-а, 22, 24, 24-а, 42), зияющих пустыми глазницами на Яр. Валу, ожидают покупателя за мизерно смехотворную цену. От продажи своих детищ в рабство киевляне вряд ли извлекут пользу. К этой афере украинское телевидение попыталось привлечь внимание гражданского общества. Однако положение вещей ныне таково, что отвечает несложному гражданскому стереотипу, оскопленному, подготовленному к любому манипулированию.

В доме №36 после революции 1905года размещалось вновь организованное «Укр. Научное Общ-во», куда входили М.С.Грушевский (председатель), Беляшевский М.Т., Корчак-Чепуркивский и другие  светочи украинской  науки. 27 ноября 1918 года Гетман утвердил «Закон Української Держави про заснування УАН». В этом доме состоялось заседание 8-и из 12-и академиков, избравших своим Президентом В.Вернадского.

Сеялось «разумное, доброе, вечное» в здании №25  - частной гимназии В.П.Науменко, историка, педагога, литератора с либеральными проукраинскими воззрениями. Он постоянно был на подозрении у царских властей. При гетмане занимал пост министра народного просвещения. В 1919 году  его расстреляли чекисты. Максим  Рыльский, учившийся в гимназии, за теплое воспоминание об учителе в «Мандрівка в молодість» был подвергнут государственному остракізму: слава не лучезарная, но сокровенная.

В здании№25-б пребывала гимназия Общ-ва содействия среднему образованию в Киеве. Сразу же за гимназией  В.П. Науменко (сейчас школа искусств) по ходу левой стороны сохранился «дом с хлебной лавкой». Он был застрахован в «Киевском обществе взаимного страхования», что указано изящной гарнитурой шрифта на овальной табличке на фасаде. В году 1988-89, я, проходя мимо дома к себе в мастерскую, увидел, что дом то ли разбирается, то ли готовится к реставрации. - Пропадёт, - подумал я о печатке, учитывая опыт подобных надругательств в Киеве. И мне пришло на ум подарить её режиссеру кино С. Параджанову, к которому  я собирался в Тбилиси, любителю таких досточтимостей. Пусть лучше ею любуется круг истинных любителей, чем она закиснет непонятной блямбой на фасаде, не говоря ничего ни уму, ни сердцу равнодушному прохожему. С рабочими сошлись на литре водки и отложили в тайничок. Я чуть промедлил, размышляя (велика уж слишком для перевозки), а когда пришёл вторично, то застал совершенную изнанку предыдущему. Гегемон был напуган кем-то сверху, сначала от торгов открещивался, но затем назвал цену, за которую бы уступил под угрозой любой кары – 300 руб.- Может, она того и стоит, - сказал я, - но считай, что в этой жизни ты свой литр не допил, - к великому его огорчению. Через некоторое время достопамятность появилась на отреставрированном фасаде для всеобщего обозрения.

В №29, примечательном эркерами-балконами с угловыми колоннами, жила в квартире 4 писательница И.А. Савенко, оставившая любопытные воспоминания - «Не во сне- наяву». В литерных флигелях трудилась колония художников, изгнанная администрацией района, как нечто непотребное и ненавистное.

Ярославов Вал ещё и улица посольств.В №31 после падения Берлинской стены упразднено посольство ГДР и в здании «перебуває Амбасада» Канады. Архитектор  Янош Виг расположил компактно посольства Польши, Франции, Венгрии, Словакии, резиденцию индийского посла. Посольство Норвегии находится на углу Стрелецкой и Яр. Вала в бывшей усадьбе родовитых киевлян Григоровичей-Барских. Некоторое время здесь жил поэт Борис Антонович-Давыдович. На Прорезной 12 в старые времена пребывали французский консул и французское  благотворительное общество, перед которыми киевляне устраивали ура-патриотические манифестации в августе 1914 года. Не в подражание ли парижскому стилю в конце 19-го века на углу Прорезной и Крещатика появилась первая киевская Жорж Занд в брюках с пахитоской в мундштуке? Тогда же была установлена первая урна - для окурков.

Но Прорезная знала и времена разгула. 20 октября 1905 г. во время еврейского погрома из магазина «Версаль» и быв. Копейкина были выброшены на грязные мокрые улицы сотни метров великолепного антабаса - персидского шелка - и бесчинствующая толпа топталась на этой султанской дорожке. Толстая кухарка выбрасывала на улицу мебель и сокрушала в скотском неистовстве всё, что попадало под руку. Через 12 лет эта кухарка призвана была управлять государством... В 1906г. на углу Михайловской и Прорезной была разгромлена подпольная типография «Голос солдата» - на этот раз шпиками и полицейскими чинами.

Тает эхо исчезнувших домов и имен их хозяев на Прорезной. Пьянит минорный аккорд далеких подголосков: Прорезная 17. Цветочный магазин Эдуарда Вессера. Депо металлических венков. Всегда большой выбор цветов, декоративных и искусственных растений. Приём заказов на букеты, бутоньерки, гирлянды, венки, жардиньерки, декорации и пр.
Прорезная 8. Бакалейные. Гастрономические, мануфактурные, галантерейные товары и предметы санитарии и гигиены. Членам кооператива скидка в 10%.
Прорезная 14, бельэтаж. М.С. Бендицкий. - Салон дамских нарядов. Пальто, манто и костюмов.
Живописец вывесок. Пишу плакаты и знамена. Авербух.
Прорезная 10, кв.2. Художественная студия. Худ. живописи Б.С.Романовский, худ. - гравёр Л.Ф.Овсянников, худ.- арх. С.И. Германович. Отдел прикладного искусства - вышивка, резьба, керамика.
Прорезная 4, кв.43.Курсы иностранного языка по методу Бейлица.
Торговля Федорова. Железо, гвозди, трубы.
Прорезная 3. Рест. «Ренессанс» - первоклассная кухня, погреб лучших вин, великолепный оркестр. Etc, ets, ets... Как звучит? Музыка!

Сейчас на их прахе торжествуют новые градостроительные принципы, совершенно иные пропорции и ритмы, перспективы и силуэты, в которых протекает организованная, разумная жизнедеятельность домочадца. Упразднены очевидные нелепицы, смутные порывы, наивные просчеты в пользу доказуемого и очевидного. Утрачено то, что невозможно выразить в четких понятиях, не делая предмет беспомощным и тщетным. Не чудесно ли, что в доме под №4 жил замечательный коллекционер Ю.А. Ивакин с женой, тративший свое жалованье доктора филологии на приобретение картин А. Богомазова, А. Тышлера, Ю.Анненкова, Д.Штеренберга и пр. заклятых авангардистов. В доме 10 жили акад. В.Е.Лашкарёв, А.В. Топачевский, И.А. Гуржий.

Авторские коллективы под руководством  А.Власова, А.Добровольского, А.Малиновского, П. Петрушенко и др. разработали и внедрили ансамбли, отвечающие нормативным требованиям логики, порядка, с элитарными условиями проживания. Масштабы и массы городских пространств Крещатика и Прорезной подвижно взаимосвязаны, - что за достижения!

Трудно было предвидеть, что Прорезная примет подобный вид. Параллелей не существует, аналоги не востребованы; ностальгические сетования кажутся чудачеством и сентиментальностью военного поколения киевлян, остро переживающего проявления безликости и отверженности, жаждущего возрождения мифов. Концепция уяснена - строить на ровном месте. Однако талант зодчего вне традиций проявляет лишь убогость концепции и беспомощность пространственного мышления. Творческая идея зиждется на образах памяти, преимущественно подсознательных. Что ни на что не похоже и есть ничто. В данном случае похожесть универсальна, сироп национального колорита изготовлен из шелухи деталей. Но где отбор констант, где «грёза вещества» о том, что населяло и побуждало к определённому мышлению и деятельности, придавало уникальность в своем роде менталитету общности, именуемой киевлянами.

Список литературы.
1.Киев. Энциклопедический справочник. К., 1982.
2.Закревский Н. Описание Киева. М., 1868.
3.Берлинский М.Краткое описание Киева. СПб, 1820.
4. Киевские сборники под. ред. М. Грушевского. К., 1931.
5. М. Кальницкий. Знакомьтесь: Киев. Верхний Город. К., «Реклама».
6. М. Кальницкий. Тайны Прорезной. The Ukrainian. 1998.
7. Савенко И. Не во сне - наяву. К.,1988.
8. Кошиц О. Спогади. в2-х томах.Вініпег, 1948.
9. Каргер М. Древний Киев. М.-Л., 1958.
10. Щероцкий Н.В. Киев. К., 1917.
11. Киев .Энциклопедический справочник.К.,1985.
12. Алферова Т.В., Харламов В.А. Киев во второй половине 17-го века, 1982.
13. Мурашко Н. Воспоминания старого учителя. К.,1907.
14.Ф. Бахмутський. «Київські вуличні співці”, Критика, № 9, 1926. 

Фото: А.Удикова




Коментарі

 


RSS 2.0 contacts home